• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
14:21 

Про Бога

я, конечно, могу тебя вылечить, кем бы ты ни был.
врачевал и немых и ослепших, подстреленных поднял,
отрывал от себя каждый хлеб, каждый дар новогодний
и кормился лишь небом, рисуя над главами нимбы.
у меня были люди-царапины и переломы,
я им пел очень тайные песни, жертвуя кармой,
как итог - у меня никогда не рубцуются шрамы,
мудрецы говорят: свет бушует сквозь эти проёмы.
но так ярко, что спать получается лишь погранично,
а снаружи темно, словно дом без владельца и тока.
мне пора бы уверовать в друга, электрика, бога,
починить этот сбой, а не шить постороннюю личность.
я, конечно, тебя подлатаю и внеочерёдно,
обветшалые крылья заглажу алмазным покровом.
мудрецы говорят: меня вылечит краткое слово
от моих освещённых, я высплюсь, очищусь свободно.
либо мантра мне эта неведома, всё таки, либо
я готов всю жизнь плакать, терпеть, подключаясь в незрячих.

ведь, похоже, мне нравится выгореть без отдачи.
я вообще обожаю ни разу не слышать "спасибо".

(с) Дарья Соль

@темы: Стихи

14:17 

...чем мы дышим, свет мой, о чем поем, сколько тысяч лет не идём вдвоём?

@темы: Тебе, солнце мое

14:07 

Зацепило

осень опять надевается с рукавов,
электризует волосы - ворот узок.
мальчик мой, я надеюсь, что ты здоров
и бережёшься слишком больших нагрузок.
мир кладёт тебе в книги душистых слов,
а в динамики - новых музык.

город после лета стоит худым,
зябким, как в семь утра после вечеринки.
ничего не движется, даже дым;
только птицы под небом плавают, как чаинки,
и прохожий смеется паром, уже седым.

у тебя были руки с затейливой картой вен,
жаркий смех и короткий шрамик на подбородке.
маяки смотрели на нас просительно, как сиротки,
море брызгалось, будто масло на сковородке,
пахло темными винами из таверн;

так осу, убив, держат в пальцах - "ужаль. ужаль".
так зареванными идут из кинотеатра.
так вступает осень - всегда с оркестра, как фрэнк синатра.

кто-то помнит нас вместе. ради такого кадра
ничего,
ничего,
ничего не жаль.


(с) Вера Полозкова. Из антологии поэзии "Книга, ради которой объединились поэты, объединить которых невозможно".

@темы: Стихи

10:46 

ГГ ГП "В палатке". Фанфик по ГП.

- Гарри, помоги мне,- Гермиона распределяла защитные заклинания вокруг палатки, а я стоял осматривая лес, сырой и темный, но ничуть не хмурый, скорее живописный, и думал о том, что возможно, жуткий артефакт, созданный Воландемортом, сам того не желая, сделал что-то хорошее.
«Благословен будь Рон за то, что ушел»- Я знал, что не следует так думать, но я больше не мог держать дистанцию. Я понимал это всегда, с того дня, когда простился с Гермионой посреди гигантских шахматных фигур, думая, что не вернусь: «Я ее люблю, она самый важный человек для меня в моей жизни».
Я молчал, я внушал себе, что не должен мешать им с Роном, что во мне она видит только друга. Но, Боже, как же было сложно сдерживаться, когда она обнимала меня при встрече – она всегда так искренне радовалась, или когда мы ходили в Хогсмид, или – сидели у огня в гриффиндорской гостиной.
Я пытался, я долго пытался «быть просто другом». Я утешал ее, когда Рон закрутил с Лавандой Браун, я восхищался ею «как друг», когда она пришла на бал с Крамом, выглядя как принцесса из сказки.
Я - был другом. Хотелось завыть как Люпин на луну, или побиться головой о ствол дуба, он как-то, кстати подвернулся, так и требуя своей доли снимания.
И сейчас, когда Гермиона с потерянный видом устанавливала защиту, мне хотелось подойти к ней, прижать к себе и не отпускать – никогда.
Я чувствовал себя гадом и предателем, как же – пользуюсь тем ,что Рон свинтил ,чтобы подъехать к его девушке. А ведь Рон был прав, когда подозревал нас во «взаимных чувствах». Чувства были, только односторонние. Этакое движение под запрещающий знак.
Я всегда булл один, с детства знал, что мне не на кого рассчитывать, возможно ,потому во мне жила неутоленная потребность –принадлежать кому то. Гермиона радовалась мне искренне и открыто – всегда. Она беспокоилась обо мне – от покупки зимней мантии и починки очков, до победы в турнире трех в волшебников. Она утешала меня, когда в Хогсмиде я подслушал профессоров, и узнал, что предатель, погубивших моих родителей на свободе. Она помогала м не – всегда: спасти Сириуса, посетить могилу родителей, приносила сладости в лазарет и читала мне, когда я болел. Она даже ходила на тренировки, хотя я точно знал, что она терпеть не может квиддич, и не видит смысла в рискованной и травмоопасной игре. Она была моим лучшим другом, но мне хотелось, чтобы она была моей девушкой, тогда она бы осталась в моей жизни –навсегда, постоянно ,каждое утро, час ,минуту. Я и раньше пытался, но просто не мог представить себе жизнь - без ее постоянного присутствия рядом. При мысли, что «рядом» будет Рон сводило челюсть.
И вот – он ушел. Мрачный сырой лес не казался угрожающим, сырость и дождь выглядели скорее романтичными, мне хотелось улыбаться, и я сдерживался изо всех сил.
Я решил быть полезным и занялся ужином. Не так уж и плохо получилось – макароны сыром даже я сумел приготовить, только порезался ножом, очищая помидоры. Гермиона не ругая взяла мою руку в ладонь и принялась водить по ней палочкой, она что-то шептала, а я не отрываясь смотрел на ее губы и мечтал поцеловать их.
-Ну вот и все,- Гермиона подняла взгляд и улыбнулась.- Честное слово, Гарри, я не представляю , как на первом курсе ты умудрился сразиться с Василиском и при этом не отсечь себе руку мечом Гриффиндора.
-Сам поражаюсь,- я улыбнулся, поднял руку и пошевелил пальцами,- вот такой я везучий.
Гермиона выглядела бледнее, рассеяннее и задумчивее обычного.
«О Роне переживает», - думал я, заваривая чай.
Заиграла мелодия Ника Кейна, мы когда-то танцевали под нее с Гермионой в Норе. Было Рождество, все уже утомились, и только мы еще отплясывали. Вечер был уютным, добрым и спокойным, и я еще тогда подумал, что хорошо было бы вот так собираться на Рождество каждый год. И тогда впервые представил Гермиону – своей женой. И эта мысль мне показалась самой правильной на свете.
Я встал, подошел к Гермионе и протянул руку. Она неуверенно улыбнулась и поднялась. Я притянул ее к себе, и мы начали медленно двигаться. Я никогда не был хорошим танцором, Падма Патил намучилась со мной на рождественском балу в год приезда студентов по обмену, но сейчас это было не важно. Гермиона знала меня – настоящим - не героем и спасителем мира, а мальчишкой в слишком большой одежде и сломанных очках, который любит шоколадных лягушек, терпеть не может есть один и не выносит женских слез.
Она знала меня, а я знал ее тело – от кончиков растрепанных волос до маленьких пальчиков ее чудесных рук. Она обнимала меня, я вдыхал аромат ее волос, положив ладони ей на спину и ощущая фланель ее рубашки. Она пахла дымом, дождем и почему то цветами лимона, от ее близости кружилась голова, и. как я уже говорил, я больше не мог держать дистанцию.
Я наклонился и поцеловал ее нежно, спокойно, привычно, будто делал это миллион раз. Я и делал – мысленно. Она не отстранилась, лишь замерла, подняв ко мне лицо. Музыка закончилась, но не волшебство момента. Я потянул ее к себе сильнее, она оттолкнула меня, положив ладони мне на грудь:
-Нет, Гарри!- в ее голосе было такое отчаяние, что я испугался.
Я отступил, она стояла такая расстроенная и маленькая. Отстраненно я подумал: «когда это я успел так вырасти».
Гермиона опустила взгляд и заговорила. По мере того, как я слушал, у меня возникло попеременно ощущение, что :А –я ничего не понимаю, Б – я очень счастлив, В- я –идиот.
Гермиона вздохнула, будто ее кто-то душил, обхватила себя руками и сказала:
-Нет, Гарри, не надо меня утешать.
Я ушам своим не поверил.
-Я понимаю, ты пытаешься меня успокоить, на свой манер. Показать, что я не одна, что ты - рядом. Но, Гарри ,для тебя это не то же самое, что для меня. Прости!- Гермиона с самым несчастным видом смотрела на меня. - Я знаю, ты всегда считал меня своим другом, а я,- она запнулась, сжала руки, но продолжила,- а я люблю тебя всю жизнь!- Она сморщилась, как будто съела горькую таблетку.
А я понял, что счастлив так ,что сейчас начну или истерически хохотать, или заплачу.
«Странно»,- отстраненно подумал я, - «никогда не замечал в себе мелодраматических эффектов».
Гермиона продолжала:
-Конечно, сначала мы все дружили - я, ты, Рон…
При этом имени я вздрогнул.
-… но потом – я беспокоилась о тебе, тепло ли тебе ,не морят ли голодом тебя твои Дурсли. Мне было страшно за тебя, я даже ходила на все тренировки по квиддичу, чтобы быть рядом на случай, если понадобится моя помощь,- Гермиона сухо рассмеялась.- Я даже согласилась пойти на бал с Крамом, надеясь ,что ты увидишь, что я красива могу быть кому-то интересна, и ,наконец, заметишь меня. А ты был другом. Тогда я представила, что вот, мы закончим Хогвартс, и больше будем видеться – каждый день. Мне стало по-настоящему плохо от этом мысли, и тогда я решила, раз ты женишься на Джинни, то мне следует выйти замуж за Рона, и мы хотя бы так,- ее голос поднялся высоко и дрогнул,- хотя бы так – будем рядом.
Вот в этот - то момент я понял, что я – идиот.
Я шагнул к Гермионе и решительно притянул ее к себе. Она, больше не сопротивлялась, прильнула к моему плечу. Глядя в сторону, она прошептала,- прости, я не могла больше молчать. Я поняла, что не смогла бы – быть с Роном и видеть тебя с Джинни. Это выше моих сил,- лбом она уткнулась мне в плечо.
-Гермиона,- я попытался привлечь ее внимание, она только отчаянно замотала головой:
-Нет.
-Гермиона, -по моему, в моем голосе проскользнули смешливые нотки, я поцеловал ее пушистую макушку, чувствуя ,как в груди зарождается лохматый и горячий ком счастья.
-Гермиона,- в третий раз прошептал я,- я тебя люблю. Я люблю тебя уже шесть лет.
Она недоверчиво смотрела на меня, подняв ко мне свое заплаканное личико.
-Просто,- я криво улыбнулся,- я думал, что я для тебя – только друг.
Ее брови недоверчиво поползли вверх.
- Думал, что ты любишь Рона, ты ведь ходила такая грустная после того, как он ушел.
Гермиона вдруг улыбнулась, это была такая сияющая улыбка, она захватила собой всё ее лицо, преображая каждую черточку: глаза засияли, морщинка на лбу исчезла, зато появились ямочки на щеках.
-Гарри, ты серьезно?!
- О, да,- я крепче прижал ее к себе,- серьезнее не бывает.
Гермиона подняла глаза к крыше палатки:
-Благословен будь Рон за то, что ушел,- она продолжала смотреть вверх.- А у Тебя своеобразное чувство юмора, не находишь?- Она перевела взгляд на меня:
-Гарри,- потянулась. погладила ме6ня по лицу пальчиками, будто вспоминая каждую линию,- Гарри,- она за уши притянула меня к себе и поцеловала.
Ее губы были прохладными, нежными и солеными от пролитых слез. Я целовал ее и мечтал остановить время, чтобы это момент никогда не заканчивался, и одновременно на меня волнами накатывал холодный ужас при мысли о том, что не поговори мы, не выясни все до конца, и могли бы всю жизнь мучиться, разделив жизнь с нелюбимыми.
-Как все теперь будет, Гарри?- Гермиона не отпускала меня. Мне тоже было спокойнее так – держать ее в объятиях у сердца. Не отпуская ее, я сел на кровать, устроив Гермиону у себя на коленях. Ну да, мне было 17, и рядом была любимая девушка, но сидеть вот так рядом – было достаточно. Пока. Просто – рядом. Просто – вместе. Не друзья, слава Богу!
- Всё будет хорошо, я точно знаю,- я баюкал ее, прижимая к себе, ремень ее брюк неудобно впивался мне в бок, но я скорее дал бы отрезать себе руку, чем выпустил ее из объятий.
-Мы разберемся с Воландемортом,- я говорил легкомысленным тоном, представляя невозможность того, что нам предстоит совершить.- Потом вернемся в школу, и ты закончишь учебу.
Гермиона подняла голову:
-Я ты?
-А я – буду рядом,- я поцеловал кончик ее носа, сдерживая себя, чтобы не начать обцеловывать веснушки.- Потом мы поженимся, хочешь, будем жить на Гриммо,12.
Заметив, что Гермиона вздрогнула, я добавил:
-А не захочешь – снимем миленький домик на берегу залива.- Я вздохнул.- И у нас будут дети.- Мы улыбнулись друг другу.- Девочка и два мальчика,- я говорил, как о решено м деле,- осталось выбрать имена, и, надеюсь, Рон останется нашим другом, и Джинни тоже,- запнувшись, добавил я.
Вот так мы сидели, обнявшись, пока не появился Патронус.

Пожалуйста ,если берете, указывайте автора ,и кидайте ссылку на оригинал. Спасибо : )

@темы: фанфики по Гарри Поттеру, авторские фанфики

13:03 

ГГ ДМ "Свет в окне Северной башни". Фанфик по ГП.

После того, как мы вернулись в Хогвартс, чтобы закончить седьмой год обучения, я стала плохо спать. Мадам Помфри успокаивала меня, говоря, что после того, через что нам всем пришлось пройти, чтобы выстоять в этой войне, это – в порядке вещей. Мне от этого легче не становилось. Часто я просиживала ночи напролет, глядя в окно на горы, обступившие замок и северную башню справа на горизонте.
Последние две недели каждую ночь в одном из окон башни загорался слабый огонек – чей-то «люмос», он возникал всегда после полуночи ,и гас до восхода солнца.
Сначала я думала – привидения развлекаются. С просив Почти Безголового Ника, я получила уверения в том, что все нормальные привидения предпочитают подземелья, где холод и сырость, а свежий воздух северной башни, напротив, очень вреден для «здоровья». От него призраки начинали терять бледность и - потрескивали, Ника передернуло.
-Это так не эстетично,- промолвило привидение Гриффиндора и исчезло, просочившись сквозь стену замка.
Гермиона была гриффиндоркой, а значит – храброй по определению, кроме того, она была отличницей, а значит – любопытной до всего нового.
В конце - концов, позаимствовав мантию-невидимку Гарри, в одну из ночей она отправилась на исследование таинственного огонька, блестевшего в окне северной башни Хогвартса.
Пробираясь по темным коридорам, едва подсвечивая себе палочкой, она старалась не шуметь, чтобы не будить обитателей многочисленных портретов, украшавших коридоры замка. Но и идти в полной темноте Гермионе не хотелось, все-таки - не Макгонагл. Это той хорошо – видит в темноте, как кошка. Гермиона хихикнула, не сдержавшись, нервы, наверное, и чего беспокоиться, здесь совершенно нечего бояться…
-Кто здесь,- решительный «люмос» рассек темноту и, увидев говорившего, Гермиона сразу резко пожалела, что не осталась сегодня ночью в своей постели.
-Оказывается,- кисло подумала Грейнджер,- всё же есть – кого бояться.
Перед ней, нахмурив брови, перекрывая пути отступления, стоял Снегг собственной персоной. Профессор зельеварения сверлил пространство над головой Гермионы пронзительным взглядом.
Конечно, он не мог видеть гриффиндорку, скрытую мантией невидимкой, но, будучи хорошим легилиментом, ощущал явственные мыслительные токи, исходящие из якобы пустого пространства.
Гермиона попыталась мысленно слиться со стеной замка, сложно было отключиться от всего, находясь под столь пристальным вниманием. Она даже задумалась, стоила ли эта ее безбашенная вылазка таких усилий?
Похоже, ей все же удалось достаточно сосредоточиться на зеленых ежиках и красных морковках, как она всегда делала, встречая собак. Снегг потерял интерес к пространству коридора, отвернулся и ушел.
Грейнджер, направляясь дальше, размышляла, что вот еще одному человеку не спится по ночам. И вдруг остановилась, пораженная мыслью, а что если это Снегг каждую ночь таскается в Северную башню? Вот это будет сюрприз! Красться через весь замок, чтобы любоваться на угрюмого профессора зелий. Нет, Гермиона решительно встряхнулась, она не даст сбить себя с воодушевляющего настроя, в кои-то веки ей вообще стало что-то интересно, она уже и забыла, как это бывает, и гриффиндорка направилась дальше по коридору.
Добравшись до двери, ведущей к лестнице северной башни, она услышала тихую музыку – Моцарт, это определенно было его произведение, что было ясно из чистых и ясных нот, и энергии мелодии, от звуков которой в воздухе снежными завитками танцевали пылинки. Но аранжировка была совершенно невероятная.
Музыка так захватила Гермиону, что она, притягиваемая как будто приливом, не скрываясь направилась вверх по лестнице башни.
За третьим пролетом обнаружился сидящий на подоконнике Драко Малфой. Он задумчиво рассматривал открывающийся за окном вид на темное озеро и башню Гриффиндора, и, перебирая пальцами в воздухе, выигрывал мелодию.
Гермиона вздохнула. Драко обернулся, никого не увидев, пожал плечами, откинулся спиной на камни толстой стены замка и, склонив голову к левому плечу, отчего лица его не стало видно из-за упавшей белой челки, принялся играть дальше.
-Я не замечала, что ты левша,- Гермиона откинула капюшон и села на ступени. Драко посмотрел на нее из-под челки с непроницаемым выражением лица.
Играть он не перестал, и, казалось, вовсе не удивился ее появлению.
-Ты вообще очень невнимательная и многого не замечаешь,- ровным голосом подтвердил он, завершая мелодию.
-Ты красиво играешь, это твоя собственная версия?- Гермиона решила не обижаться на его слова. Она надеялась, что если похвалит его игру, он исполнит для нее еще что-нибудь.
-Не сиди на ступеньках нельзя,- Драко спрыгнул с подоконника, и, направив палочку в сторону Гермионы, что на миг ее напугало, наколдовал для нее уютное кресло. Если он и заметил испуг в глазах девушки, то ничего не сказал, только губы ни миг скривились в горькой усмешке.
-Сядь!
В ответ на такой приказной тон хотелось всё сделать наоборот, но почему-то Гермиона послушно опустилась в кресло. Оно было уютное, даже на вид старинное, мягкое, с высокой спинкой и «ушками» по бокам, защищающими от сквозняков. Гермиона уютно устроилась в кресле и даже подогнула под себя ноги. Так она любила сидеть дома, читая.
Драко наблюдал за ней с веселым изумлением.- Неужели ты меня послушалась?- его левая бровь взлетела вверх на полдюйма,- поверить не могу.
Гермиона смотрела на него и думала, как один и тот же человек явно заботится о ней, и при этом изо всех сил старается вывести ее из себя? Человек-загадка,- Гермиона улыбнулась найденному определению.
Малфой был явно недоволен тем, что на его сарказм вместо отповеди последовала рассеянная улыбка. Казалось, он не знал, как поступить, ему явно хотелось уйти, но он почему-то оставался. Запустив пятерню в волосы и взлохматив их, отчего стразу стал подозрительно напоминать Поттера, если бы с последнего создали негатив, Драко смотрел на Гермиону и молчал.
-Драко,- Гермиона отметила, как он вздрогнул, услышав свое имя,- сыграй еще что-нибудь, пожалуйста.
-Чего ты хочешь, Грейнджер,- Малфой пристально смотрел на гриффиндорку.
-Что хочешь сам,- Гермионе было в общем-то все равно - что, она уютно устроилась в кресле, ей было тепло в мантии Гарри, и, почему то впервые за долгое время, она успокоилась ,как будто что-то невидимое окутало ее теплым облаком заботы.
Драко как-то странно поморщился в ответ на ее слова, но, вернулся на подоконник и стал играть. Гермиона сидела, рассматривая его точеный профиль на фоне темного неба, едва подсвеченный луной, что чуть только перевалила за четверть, и как будто погружалась в добрый сон.
Мелодия лилась нежная, легкая, искристая, как летнее утро в уютном доме, как долгожданная встреча, как радость обретения, как взаимная любовь. Перед мысленным взором Гермионы проплывали картины: вот она возится в саду, а чья-то узкая ладонь помогает ей подняться, и ее заключают в объятия; вот она засыпает на диване в гостиной, и чьи-то руки заботливо укутывают ее в мягкий теплый плед; вот она приходит в себя только-только родив сына, распахивается дверь и она видит встревоженное любящее лицо, наконец она его разглядела - серьезные серые глаза, точеный профиль, высокие скулы, губы, которые больше не кривятся, а улыбаются легко и открыто, как самому родному на свете человеку. Мелодия завершилась.
Гермиона открыла глаза и встретила внимательный взгляд серых глаз. Она моргнула, встряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Малфой смотрел на нее не отрываясь, будто пытался что-то ей объяснить, или – что-то понять в ее лице?
-Драко,- она прошептала,- что это было?
Он горько улыбнулся, отвернулся к окну, загородился челкой,- признание. Одно слово – множество смыслов.
-Признание? Значит, все, что она видела, это и его мечты?
-Почему?- она пыталась понять,- я никогда тебе не нравилась.
- Ты всегда слишком нравилось мне!- Малфой развернулся, соскочил с окна, быстро подошел к Гермионе и опустился на колени рядом с ее креслом. Теперь их глаза были на одном уровне. Расстояние – пять дюймов.
Драко, закусив нижнюю губу, медленно, будто боялся, что она отодвинется, протянул руку и погладил ее волосы,- слишком-нравилась-всегда-мне. Он улыбнулся неуверенно улыбкой.- Я просто не знал, что с этим делать. Меня,- он замялся, - не учили любить,- он рассматривал ее лицо, будто собираясь запечатлеть на века и забрать с собой - куда?- владеть, приказывать, подчинять - да. Я не знал, что делать. Поэтому пытался унизить тебя, прости,- он быстро склонился и поцеловал ее руку с тыльной стороны,- прости, будь снисходительна,- он смотрел на нее, а лицо его выдавало внутреннее смятение,- я был глупым маленьким мальчиком.
Гермиона протянула руку и погладила Малфоя по волосам, он едва заметно, как кот, повернул голову, подставляясь под ласку,- а потом мальчик вырос, - проговорила она.
Драко замер, как замерз, не поднимая глаз, он ждал приговора- продолжения? – вырос, и я в него влюбилась,- задумчиво продолжали Гермиона, продолжая гладить его по волосам.
Драко вскинул глаза, в его взгляде читалась сумасшедшая надежда, но он по прежнему не двигался с места, только по чуть напрягшимся плечам было видно, как страстно ему хочется вскочить, обнять и закружить Гермиону в кольце своих рук.
Гермиона наклонилась, взяла в ладони его лицо, притянула его к себе и легко поцеловала в губы.
Малфой вздохнул, как утопающий, внезапно вынырнувший на поверхность – резко и захлебываясь, открыл глаза, рассматривая лицо Гермионы – близко-близко карие глаза, темные ресницы, золотистые веснушки, заметный шрам над правой бровью. Он нахмурился и большим пальцем легонько погладил шрам.
-И что – дальше?- Малфой не отрывался взглядом от шрама и ждал ответа.
-Что захочешь,- Гермиона перебирала его пряди, чуть улыбаясь.
- Я захочу многого, - он посмотрел ей в глаза.
-Наконец-то,- хотелось сказать Гермионе,- она рассматривала серый оттенок его глаз – как осеннее небо, наслаждаясь оттенком и искорками, что вспыхивали по ободку значка.
-Гермиона,- она вынырнула из своих мыслей, приведенная в себя его жестким тоном, он смотрел на нее пристально и серьезно, - я не хочу быть лишь воспоминанием на одну ночь, я хочу всегда быть рядом с тобой.
Она смотрела на него и не могла понять причину его тревоги и настойчивости. Всегда, так всегда, в чем проблема?
-Хорошо,- ощущение теплого кокона никуда не уходило, это не было так, будто она находилась под дозой морфина или выпила бокал коньяка, нет, это было тепло чая, принесенного любящей рукой, или тепло объятий в холодный зимний вечер.
Драко прижался лбом к ее коленям,- не шут и со мной,- яростно и одновременно жалобно попросил он.
-Я вполне серьезна,- Гермиона улыбнулась,- существует одна проблема,- Драко поднял голову,- о, две проблемы,- Гермиона подняла вверх пальчик,- Гарри и Снегг.
Малфой непонимающе уставился на нее. Она продолжала,- когда мы расскажем первому, он изобьет тебя до смерти. Драко усмехнулся с видом, что мол, «еще не известно, кто кого»,- известно-известно,- ответила ему взглядом Гермиона, и продолжила,- а когда мы расскажем второму – его хватит инфаркт, и тебе придется таскать яблоки в больницу.
-Мой крестный,- с достоинством ответствовал Драко,- вполне закаленный превратностями судьбы человек. Не думаю, что такое радостное событие, как свадьба, способно довести его до инфаркта.
-Еще как способно, и именно свадьба,- подумала Гермиона.
-Подожди, какая свадьба?- она уставилась на Малфоя.
-Ну да, как я и думал, уже идешь на попятный,- попенял Драко ей. - А где же хваленая гриффиндорская храбрость и кристальная честность? Юлить и уклоняться – это вообще-то качества Слизеринцев. Ты, случаем, при распределении не ошиблась факультетом? - Он сидел уютно устроившись у ее ног, положив голову щекой ей на бедро и разглядывал ее снизу вверх очень натурально-жалобным взглядом.
-Ты правда хочешь, чтобы мы поженились?- Гермиону не покидало ощущение нереальности происходящего.
-Да, больше, чем что-либо на свете,- Малфой так непривычно выглядел, когда не улыбался кривой усмешкой, не задирал брови не растягивал слова,- согласись, пожалуйста, ты же сама сказала, что любишь,- чуть запнувшись, он добавил,- меня?
-Как ты себе это представляешь?- Гермиона грустно улыбнулась,- ты ненавидишь магглов, мои родители- магглы, я – грязнокровка,- он вздрогнул и поморщился,- твои родители хотят только чистокровных внуков, я хочу работать, ты посадишь меня дома, как мы сможем все это преодолеть?
- Вот это более практичные вопросы,- Малфой вскочил, уселся на подлокотник кресла и заглянул Гермионе в глаза,- но в принципе - то ты согласна? При условии, что я все решу?
-Да ,если твои способы решать вопросы меня устроят,- Гермионе не хотелось больше спорить, от его близости ощущение теплого оберегающего кокона усилилось многократно, хотелось закрыть глаза, уткнуться в его плечо и чтобы он обнял ее крепко-крепко, и –уснуть.
-Я слышал «да», - уточнил Малфой.
-Да, - Гермиона откинулась головой на спинку, чтобы взглянуть ему в глаза, он быстро нагнулся и поцеловал ее,- помни, ты- согласилась,- его лицо сияло, глаза искрились, и теперь походили на чистый зимний глубоководный лед, а не на осеннее небо.
Как ни странно, Драко оказался прав, он действительно смог всё разрешить.
Его родители были не особенно против, по-моему они вообще не особо обращали на нас внимание, переживая свой второй медовый месяц. С моими родителями Драко легко нашел общий язык, мама была в восторге от его манер, а отец – от счета в банке, он всегда мечтал, чтобы его дочка жила, как принцесса. При таком женихе его мечты имели все основания стать явью.
Снегг не слег с инфарктом, он только кисло покосился на меня и велел больше не шастать по Хогвартсу в мантии- невидимке.
А Гарри все-таки побил Драко, и мне пришлось даже накладывать швы на его посеченный нос. Хотя позже, когда родился Скорпиус, они помирились, и Гарри даже стал крестным нашего малыша.
Мы живем очень спокойно и счастливо, а меня не покидает ощущение теплого окутывающего кокона. Теперь я понимаю, это оберегает меня любовь Малфоя. Какое счастье, что год назад я страдала от бессонницы, а Драко имел пристрастие к Моцарту. Моцарт - великий композитор, а все, что происходит – в твою пользу. Теперь я это понимаю.

Пожалуйста, если копируйте, указывайте автора и кидайте ссылку на оригинал. Спасибо : )

@темы: фанфики по Гарри Поттеру, авторские фанфики

11:23 

Отыщи дорогу назад.

@темы: Тебе, солнце мое

09:45 

писать бы на французском языке –
но осень клонит к упрощенным формам,
подкрадываясь сзади с хлороформом
на полосатом носовом платке.

поэтом очень хочется не быть.
ведь выдадут зарплату в понедельник –
накупишь книг и будешь жить без денег.
и только думай, где их раздобыть.

я многого не стала понимать.
встречалась с n – он непривычно тощий.
он говорит по телефону с тещей
и странно: эта теща мне не мать.


друзья повырастали в деловых
людей, весьма далеких от искусства.
разъехались. и пакостное чувство,
что не осталось никого в живых.


и осень начинается нытьем
и вообще противоречит нормам.
но в воздухе запахло хлороформом,
а значит, долгожданным забытьем.

(с) В. Полозкова

@темы: Стихи

09:44 

так бывает, что не поможешь уже ничем,
ничего не исправишь, ты же не виноват.
просто жизнь - это море. море людских проблем.
сердце щемит украдкой, в сердце стучит набат,

сердце рвется на помощь. выслушать да понять -
это все, что могу, это все, что уместно тут.
а по морю людскому волны топорщат гладь,
вот такие законы и люди по ним живут,

да, бывает, горит костер на привычных днях,
да, бывает, что руки пали не взять руля.
все что мне остается, номер набрать в дверях,
чтобы кто-то услышал -
я тут.
я люблю тебя.


(c) Олли Вингет | Пряша

"Стишье" - bookmate.com/books/mSdATnbc

@темы: Стихи

09:40 

стань взрослой промозглым октябрьским утром, раскрой глаза,
здесь сказки закончились, здесь отступило лето. попробуй смириться и с тем, что пришли холода, и с тем, что ты детство свое растеряла где-то.
никто не фонил в мегафон, не держал плакат с огромными буквами "здравствуй, шальная юность", теперь не осталось путей отступать назад, давай, раскрывай глаза, ты уже проснулась.
оставь свои светлые, милые, добрые сны, здесь жизнь, и здесь надо бороться, ты хочешь выжить? работай, крутись, продержись, я молю, до весны, а там будет легче.

возьми себе добрых книжек.

вообще-то, побольше читай, не смотри тв, пей чай, заведи себе плед и привычку слушать, и шапку носить. и запомни, простой ответ, как правило, самый верный и самый лучший.
старайся во всем быть простой, перестать страдать, страдание делает сложно, а сложно - плохо. я знаю, тебе нелегко ко всему привыкать
, но, девочка, все мы прошли через эту эпоху.

промозглым октябрьским утром вдруг стань большой, такой, как твоя душа непременно будет. глаза распахни...

и, ты знаешь, вот что еще

влюбись же в октябрь,
и он тоже
тебя
полюбит

(c) Eri
vk.com/eri_writes

@темы: Прислушайся

08:29 

ГГ ДМ "Выручай-комната". Фанфик по ГП.

Это не было зависимостью. Читаем в словаре: зависимость – формирующееся с течением времени чувство нехватки чего-либо…
-Да, только не чего-то, а кого-то.- Драко захлопнул словарь и раздраженно запихнул его на место. За спиной прошелестели легкие шаги.
-А вот и объект зависимости,- с горечью отметил он, всё еще стоя лицом к стеллажу. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы уточнить – именно она прошла мимо. Он бы и с закрытыми глазами, да что там, даже с заткнутыми ушами – кожей, обонянием, уже понял бы, это прошла –она.
Захотелось врезать кулаком по полкам, им то что – они дубовые, еще тысячу лет простоят, а вот ему контролировать себя становилось всё сложнее…
И зачем только приперся в библиотеку! Это же ее любимое место отдыха! Да затем и приперся, чтобы побыть рядом, посмотреть, как будто на сдвоенном зельеварении не насмотрелся.
Драко прикрыл глаза, вспоминая, как сегодня умудрился подсыпать толченых жуков точильщика в котел Уизли, отчего зелье рыжего вскипело фиолетовыми пузырями и забрызгало стол преподавателя.
Гриффиндорцы отгребли 10 штрафных баллов от Снегга, а Малфой – возмущенный взгляд Гермионы. О, что угодно, только не равнодушие. Вот чего он не выносил, так это когда она игнорировала его.
-Как сейчас,- мелькнула мысль. Малфой открыл глаза и обернулся.
Грейнджер сосредоточенно водила пальчиком по корешкам книг. Драко представил вместо них свою щеку, его окатила душная волна, пульс заметно участился.
-Что ты со мной делаешь, грязнокровка,- мысленно простонал он. Да, это отвратительное слово. Его самого коробило, когда он произносил его вслух. Все-таки его воспитывали на классической литературе, и поэтому любое слово, действие или жест, вступающие в диссонанс с гармонией, вызывали у него почти физическую боль. Но это был его способ - защититься от нее, от своей к ней любви.
Малфой смотрел в спину Грейнджер. Та бродила погрузившись в свои мысли, ничего не замечая вокруг, поразительно в этот момент напомнив ему Полумну Лавгуд. В такую прострацию она впадала каждый раз, попадая в окружение книг.
Он видел ее в Лондоне в крупном магазине, она была с миловидной женщиной с такой же копной волос на голове – вероятно – матерью. Договорившись о встрече через два часа, женщины расстались, и Малфой увязался за Гермионой. Вообще-то ему было интересно, за какими покупками направляется гриффиндорка. Он был бы не прочь подсмотреть ее вкус в выборе белья, а потом отправить, анонимно, подарок. Но Гермиона не была бы собой, если бы выбрала тряпки вместо книг.
Он вошел за ней крадучись, но буквально через пару минут понял, что может свободно встать перед ней и махать руками – она его не заметит, ну разве что он будет загораживать ей полки с ее любимыми книгами.
Он бродил за ней два часа, примечая те книги, на которые она обращала особенно пристальное внимание. Потом проводил Грейнджер до кафе, где ее дожидалась мать, вернулся в магазин и, сам себе поражаясь, скупил все, заинтересовавшие Гермиону книги.
Он потратил два месяца, читая их, и пыталась привести в систему. Это не были книги для учебы, в них не было ничего о заклинаниях или зельях, но он и определенно были магическими, только Малфою никак не удавалось ухватить суть магии.
Он разглядывал корешки уютно устроившихся на его столе книг: Толстой «Война и мир», Ремарк «Жизнь взаймы», Остен «Эмма», Цветаева «Стихи» и «Трагедии» Шекспира.
Путем простого анализа он выяснил, что все эти книги были о любви. Причем, любви или запретной, или невозможной ввиду обстоятельств: Наташа теряла Андрея, Лилиан-Клерфэ, Цветаева обращалась с самыми пронзительными словами к умирающему брату мужа, Шекспир –классика, даже Драко читал в детстве «Ромео и Джульетту».
-Неужели она любит кого-то, кого нельзя любить? Ей-то чего беспокоиться? - Он криво усмехнулся,- это надо мной висит проклятие чистой крови – я должен жениться по указанию родителей, я должен ненавидеть грязнокровок.
Теперь он уже мог относиться к своему чувству к ней спокойно. Все-таки он был Малфой, а Малфои никогда не были трусами. И он признал - как изъян – свою любовь к маглорожденной. Но он не собирался признаваться! Еще не хватало - опозорить род только из-за какого-то глупого сердца.
Но в книгах было еще что-то, что больно его цепляло. Если, думая о запретной любви, он еще мог допустить, что Гермиона тайно грезит о ней, то вторая мысль, заложенная в классических произведениях, ранила его до глубины души. У Толстого Наташа находила «земное счастье» с Пьером – добрым другом, Лилиан поддерживал верный Борис, Эмма обретала блаженство в объятиях «друга детства» - мистера Найтли, и даже Джульетта, не сведи она счеты с жизнью, в итоге осталась бы с Парисом. Все эти добрые друзья детства« поразительно напоминали остро ненавидимого Малфоем рыжего недомерка. И Малфою становилось трудно дышать, а перед глазами начинали бегать белые точки, когда он представлял Гермиону – с ним. В такие моменты накатывало желание – найти рыжего и закопать в подворотне, чтобы его никто никогда не нашел.
О, Малфой и не замышлял каких-то далеко идущих планов в отношении Грейнджер, и, конечно, ему только в кошмаре могло присниться, что он на ней - женится. Но при этом он не собирался делить Гермиону - ни с кем. И уж точно - не с Уизли.
Все эти мысли проносились у Драко в голове, пока он рассматривал Гермиону, отбирающую книги. Она уже набрала с десяток фолиантов, каждый толщиной с хороший кирпич, и теперь растерянно оглядываясь поверх стопки, отыскивала себе место для занятий.
Малфой решительно шагнул, протянул руки и отобрал у гриффиндорки книги. - Иди за мной! - командным тоном приказал он, следуя между стеллажей к дальнему столу у окна. Это было его любимое место для занятий – достаточно уединенное, с хорошим освещением и недалеко от стеллажей Запретной секции, что позволяло незаконно таскать необходимые книги, пока мадам Пинс была занята другими посетителями библиотеки.
Гермиона проследовала за ним молча, что его и порадовало – не спорит, и – разозлило – равнодушна?! Он уместил книги слева от приоткрытой створки окна, из которого открывался вид на бело-синие горы и ленту реки у подножия скал, развернулся и приготовился к язвительно отповеди.
Гермиона смотрела внимательно и серьезно, как будто пыталась что-то решить для себя, что-то сложное, как интегральное исчисление сложной функции, по крайней мере, такой напряженный у нее был взгляд.
-Спасибо, Малфой,- наконец произнесла она. Драко кивнул, и, не сказав ни слова, удалился.
Малфой шел к подземельям и мысленно честил себя, на чем свет стоит. За то, что ничего не сказал – раз, за то, что отобрал у нее книги –два. Слизеринец не должен помогать гриффиндорке, даже если от одного ее вида у него сносит башню.
-Фи,- скривился Малфой.- Что-то, общаясь с Грейнджер, я поднабрался простонародных выражений. Он ожесточенно прочертил палочкой по стене,- вот почему принцы не должны общаться с прачками! Впрочем,- мысленно добавил он,- это не мешает принцам – спать с прачками!
На этой воодушевляющей ноте Малфой завернул за угол и резко остановился, едва не уткнувшись носом в Макнейра с Ноттом, которые с увлеченным видом, склонив головы, рассматривали что-то лежащее у их ног.
- Не что-то, – осознал Малфой,- кого-то. На него испуганно глядели карие глаза, круглое лицо, неуклюжий – Долгопупс!
-Ничего из себя не представляет,- мысленно отметил Драко,- но Гермионе, нравится,- тут же добавил он, присмотревшись к толстячку повнимательнее. - А не кандидат ли это на роль Пьера Безухова,- вдруг осенило Малфоя,- он подходит даже больше Уизли.
-Так,- одернул себя Малфой, уже успев мысленно прикинуть какие заклятия мучения присоветовать Макнейру с Ноттом,- возьми себя в руки! Скоро на всех подряд бросаться начнешь из-за своей грязнокровки. Своей - это мысль, возможно и правда нужно «присвоить» ее и зависимость постепенно сойдет на нет. – Так он мысленно уговаривал себя, одновременно вслух отчитывая молодых прихвостней, накладывая Обливиэйт на Долгопупса и приказывая доставить его к портрету Полной Дамы в целости и сохранности.
Отправив дружков выполнять задание, он направился к себе в комнату. Пришло время разработать план. К вечеру детали были проработаны. Он знал, что Гермионе сегодня предстоит дежурство, и как раз на седьмом этаже замка. Всё складывалось идеально, оставалось лишь старательно попасться ей на глаза в нужный момент, и ,при этом –выглядеть как можно подозрительнее.
Драко отработал перед зеркалом фирменную скользящую походку, несколько раз оглянулся через плечо, нахмурив брови, оглядел себя в зеркале и решил, что весь этот спектакль сможет обмануть только такую наивную девицу, как его грязнокровка.
Во время ужина Малфой так внимательно наблюдал за столом Гриффиндора, что Блез, незаметно нагнувшись, шепнул ему в ухо: «Дыру не прожги!»
Малфой ответил ему резким взглядом: «Не твое дело!», на что Забини усмехнулся и пожал плечами – «Как хочешь». Малфой вернулся к наблюдению, уже не так откровенно пялясь на Грейнджер.
Та сидела между Поттером и Уизли, что-то одновременно записывая в блокнот, и – читая, успевая при этом что-то жевать. Малфой скривился. Он никогда не позволял себе такой небрежности. – Ужин должен быть ужином – временем, когда за приятной беседой устанавливаются прочные деловые контакты,- так учил его отец. – И выглядеть ты должен безупречно! Малфой мысленно оценил себя – черные брюки, идеальные стрелки, начищенные ботинки, белая рубашка ,мантия –с иголочки, волосы уложены ,щеки выбриты. (Настоящий мужчина всегда бреется дважды в день, независимо от обстоятельств - еще одно из отцовских наставлений).
И принялся рассматривать Грейнджер: на голове воронье гнездо, руки в пятнах чернил, рукава свитера небрежно поддернуты, чтобы удобнее было писать…. На этом мысли Малфоя сползли с темы этикета в совсем другую область.- Руки такие тонкие, белая нежная кожа, на виске справа бьется тонкая голубая жилка, видно даже отсюда, губы искусаны и обветрены, так бы и смягчил их поцелуем. Стоп! – мысленно дал себе оплеуху Малфой,- дыши ,всё будет ,но не здесь. Имей терпение и ты получишь свою дозу.
Ужин завершился.
К моменту патрулирования Малфой подготовил Выручай- комнату, установил отводящее глаза заклятие, чтобы никто даже случайно не зашел в коридор седьмого этажа, и стал дожидаться Гермиону. Единственное, чего он опасался, что она придет не одна, что верные «оруженосцы» увяжутся за своей «принцессой». Не то что это испортило бы его планы – он Малфой, и если он что-то решил ,то шел до конца, но это могло бы занять такое драгоценное время ,или сбить его настрой. Всё обошлось, «принцесса» как мысленно стал называть ее Малфой, пришла одна.
Она шла и что-то тихо шептала себе под нос. Он прислушался – заклинание? Нет – стихи. Он узнал – то, что Цветаева посвятила Петру Эфрону – своей невозможно, запретной любви: «… склонился королевски прост ,и было страшное сияние двух темных звезд..» Ему показалось ,что на произнесла «..двух серых звезд». Ослышался?
Времени думать не оставалось, Гермиона как - раз поравнялась с замаскированной и приоткрытой дверью в Выручай - комнату. Драко шагнул из ниши, где прятался, стоя за доспехами, ухватил Гермиону за плечи и втолкнул в комнату, быстро захлопнув и заперев дверь. Он ожидал криков, истерики, вопросов, был даже готов к пощечинам, а она просто стояла и смотрела на него –молча.
Он сделал шаг к ней, она не двигалась, за ёе спиной серебрилась пологом роскошная кровать, в канделябрах горели свечи, стены были отделаны светлым деревом – он старался сделать комнату уютной. Комнату, где он собирался сделать Гермиону своей – по, или – против ее воли.
Еще шаг, она не двигалась, молча, смотрела на него, он не мог оторвать взгляд от ее губ. Они не были зло сжаты, не кривились от отвращения, они были расслабленны и так манящи, будто она стояла рядом с Уизли.
Мысль о рыжем гриффиндорце огнем обожгла Малфоя. Он резко шагнул вперед, схватил Гермиону за плечи, притиснул к себе и поцеловал – исступленно, резко, прикусывая губу, ожидая, что его оттолкнут – в любой момент. Но - не этого… Гермиона вздохнула, а потом ее губы раскрылись и она поцеловала его в ответ, обняв за шею и запустив руки в волосы. От неожиданности Драко едва не отступил, но, осознав, что его не отвергают, притянул ее еще ближе к себе, обнял за талию и, скользя ладонями по спине, уже гораздо нежнее - отдался поцелуям.
-Нет,- прошептала она в его губы, когда он прервался глотнуть воздуха.- Мы не должны,- ее голос отнюдь не звучал уверенно.
-Ничто ничего не узнает,- шептал он как заклинание, продолжая целовать ее и подталкивать к кровати. Она не сопротивлялась. Ее ладонь легка ему на грудь, скользнула к пуговицам рубашки, потянула ремень из брюк. Он стянул с нее свитер, взялся за майку. Она замерла.- Никто ничего не узнает,- и они продолжили.
Он старался не спешить и быть нежным, что удавалось с трудом. Его ожившая греза, его неотвратимая зависимость, была с ним рядом, живая и теплая, трепещущая и отвечающая. Сложно было сохранять контроль, даже, несмотря на малфоевскую выдержку.
После, когда Гермиона спала, положив голову ему на плечо, он лежал, глядя в звездный полог, и думал, что его зависимость, как оказалось, никуда не делась, а стала еще острее.
И, как истинный слизеринец, он лежал и думал, что же теперь делать. Проанализировав все варианты, он пришел к выводу, что должен заставить Гермиону выйти за него замуж.
Странно, еще утром мысль о том, чтобы связать свою жизнь с грязнокровкой, казалась нелепой. Сейчас же, слушая ее мерное дыхание и стук сердца на своем плече, он пришел к выводу, что это будет самый разумный поступок из всех, что он совершал за всю жизнь.
Успокоенный этим выводом, Драко уснул.
Проснулся он от едва различимого шороха. Открыв глаза и не двигаясь с места, чтобы оценить ситуацию, он увидел Гермиону, тихо собирающую свою одежду. Она уже успела натянуть юбку и лифчик. Он лениво подумал, что все это вновь окажется на полу через пять минут.
- Грейнджер,- тихим шепотом, от которого гриффиндорка подпрыгнула на добрый фут,- иди сюда. Он разглядывал ее через прикрытые ресницы. Она выглядела так соблазнительно, что он не был уверен, сумеет ли быть нежным и спокойным еще хотя бы десять минут.
-Нет, - она отвернулась. - Драко – ничего не было,- она избегала смотреть ему в глаза.
Малфой сел в кровати. - Ей что – стыдно? Стыдно, что она была с ним?- Перекатившись, он ухватил девушку за руку, она не сопротивлялась, молча с тоской глядя на его руку на своем запястье.
-Гермиона, посмотри на меня!- требовательно произнес Малфой, подтягивая гриффиндорку к себе и глядя снизу вверх. Грейнджер стояла перед ним с несчастным видом.
-Ну, что ты себе придумала?- Драко приложил ладонь к лицу Гермионы, она закрыла глаза и потерлась о нее щекой.
-Это была ошибка. Мы – с разных факультетов. И никогда не будем вместе. И,- она судорожно вздохнула,- я – грязнокровка.
Это слово, произнесенное ею, ударило его, как пощечина.- Никогда больше не произноси вслух это слово, хорошо? Он подтянул ее к себе, усадив на колени, обнял и погладил, как маленькую –по плечу, усмехнулся весело:
-К слову о факультетах: моя мать с гриффиндора, отец - слизеринец, я никогда не встречал двух людей, которые настолько любят друг друга.
-Так что,- он поцеловал ее под один глаз, под второй. Ее ресницы щекотали его губы, а от ее слез их защипало – она вчера здорово прикусила ему нижнюю губу,- самой большой проблемой на данный момент является подвенечное платье.
-Что?- Гермиона непонимающе уставилась на него.
-Ну да,- Малфой с совершенно спокойным видом, будто они обсуждали сорта варенья, подаваемые к завтраку, смотрел на нее.
-Кольца у меня есть, с Дамблдором я договорюсь, в подружки невесты возьмем Поттера – тебе он не откажет, но вот платье….Малфой театрально задумался, приложив палец к голове.
-Ты смеешься!- Гермиона попыталась оттолкнуть его.
-Ничуть,- Драко смотрел на нее так серьезно, что она замерла.- Я жить без тебя не могу. У меня настоящая зависимость от тебя. Где бы я ни находился, я ищу тебя взглядом. Если ты входишь в комнату, я затылком чувствую, что ты – уже здесь. От запаха твоей кожи и волос у меня кружится голова, когда ты случайно касаешься – меня как будто бьет током.
- Я не шучу, я никогда не был настолько серьезен и откровенен, я собираюсь завладеть тобой на ближайшие лет сто, и учти – ты не отбрыкаешься. Никаких Пьеров, Борисов или как их там еще. Драко провел по волосам пятерней, взлохматив их и став похож на негативную копию Поттера. Гермиона подумала, что никогда об этом ему не скажет, это же приведет Малфоя в ужас. И, что он там говорил о Пьере и Борисе?
-Ты следил за мной!- Она уставилась на него в изумлении.
- Ну да, следил.- Он сделал покаянное лицо.- И даже купил и прочел твои любимые книги – и Остен, и Толстого, и других.
Гермиона смотрела на него недоверчиво:
-Ты прочел книги, на которые я обратила внимание?
-Ну да, а что?- Малфой явно нервничал.- И вообще, - решил он перевести разговор,- почему ты не сопротивлялась, почему – согласилась?
Гермиона склонилась и поцеловала Драко.- Потому что, я люблю тебя уже шесть лет, дурачок.
Малфой почувствовал себя так, будто ему по голове врезали подушкой, было не больно, но мысли совершенно разбегались.
-То есть,- осторожно заметил он,- ты выйдешь за меня замуж?
-Да.
-За меня – белобрысого хорька с ужасным характером?
-Да.
-За пожирателя смерти, лгуна и доносчика, за стервозного выскочку?
Гермиона задумалась. Он замер.
-Это – не про тебя,- решительно отмела она. - И да, я за тебя выйду.
-Тогда, - Малфой встал,- как бы мне ни хотелось вернуться с тобой в кровать,- он хитро покосился на покрывало, а Гермиона залилась краской,- я думаю, сначала мы идем к Дамблдору.
-О,- Гермиона покраснела. – А он…
-…не будет ли он возражать?- за нее закончил Малфой. Задумался:
-Пожалуй, нет. Старикан очень проницательный, а только интроверт и женоненавистник не заметил бы взглядов, что я бросал на тебя в обеденном зале.
Малфой оказался прав.
-А, мистер Малфой, мисс Грейнджер,- Дамблдор поднялся из-за стола в своем кабинете, когда влюбленные, обнявшись, вошли в кабинет директора. Точнее - обнимал Гермиону за плечи –Драко ,чтобы не сбежала, а гриффиндорка, позабыв свою храбрость, жалась к нему и неуверенно поглядывала на старого волшебника.
-Профессор,- Малфой был как всегда краток и целеустремлен,- не буду отнимать ваше время. Вы, вероятно, заметили мои чувства к мисс Грейнджер, и, как оказалось по счастливому совпадению, они – взаимны. Обвенчайте нас, профессор.- Малфой сказал всё, что хотел и теперь спокойно устроился в кресле у огня, подтянув к себе Гермиону, и, усадив ее, сопротивляющуюся, к себе на колени.
Альбус с улыбкой смотрел на них:
-Ну что ж, не вижу причин, мешающих мне это сделать, если мисс Грейнджер согласна.
Гермиона сделала очередную попытку подняться с коленей Драко, потерпела неудачу, еще пуще покраснела и сказала:
-Профессор, я его люблю уже шесть лет. Но нам – нельзя быть вместе!
-Почему?- с любопытством уставился на нее профессор.
-Ну, я гря..,- она замолчала, почувствовав, как напрягся Драко.- Я маглорожденная,- она судорожно вздохнула,- это может повредить Драко.
-Или - спасти его,- подсказал директор. Гермиона ошеломленно смотрела на Дамблдора. - Да, детка, не известно ,что станет с так называемыми «чистокровными» семействами, замешанными в делах Волан-де-Морта, а с этим браком и у Драко, и у его родителей появится шанс оправдаться.
Брови Драко поползли вверх. Гермиона с ужасом оглянулась на него. Малфой отстраненно подумал, не думает ли она, что он затеял всё это, лишь бы спасти свою шкуру.
-Я согласна,- выпалила Гермиона.
-Нет!- Малфой встал и аккуратно пересадил Гермиону в кресло.- Нет, не из-за этого!- Он резко ударил по столу, - не чтобы спасти мою жизнь, не надо жертвовать собой, нет!
Теплые ладони легли ему на плечи. Он вздрогнул. Гермиона потянула его за руку, пытаясь развернуть лицом к себе. Он, нехотя ,повиновался, не смея посмотреть ей в глаза. Она поцеловала его, он почувствовал ее улыбку.
-Потому что люблю тебя, вот, почему!
Плечи Драко расслабились. Он обнял Гермиону за талию, притянул к себе, целуя, скользнул ладонями по спине, ребрам…
-Кхм,- Дамблдор глядел на покрасневших молодых людей с затаенной нежностью и заметной насмешкой:
-Что-то вы торопитесь. Поцелуи – только послед слов: «Можете поцеловать невесту». Кто будет свидетелем?
-Поттер.
-Хорошо.- Дамблдор скептически поднял брови,- ваше право, ну вы, однако, смельчаки.
Поттера вызвали. Всё рассказали. Первым делом он хотел придушить Малфоя, но этого не позволили Гермиона. Потом – наорать на Грейнджер, но здесь вмешался Драко ,задвинув плачущую девушку себе за спину и обещая Поттеру вырвать его болтливый язык, если он не заткнется сию секунду.
Успокоил Гарри, как ни странно –Дамблдор, рассказав, что когда-то так же поженились его родители – задира Джеймс Поттер, наводивший ужас на ботаников ,типа экстраверта Снегга, и –отличница и умница Лили Эванс, которая, казалось, терпеть не могла нахального парня.
На этих словах Гарри замолчал. Посмотрел по очереди на Гермиону, на Драко, с силой потёр лицо.- Никогда не привыкну! Ладно,- он решительно обернулся к директору,- что делать?
В остальном церемония прошла спокойно и завершилась традиционным поцелуем под возмущенное фырканье Гарри.
- Не знаю, сколько вы протянете, пока в школе не разнесутся новости.- Гарри чему-то веселился. - Малфой, на твоем месте я был бы осторожнее, за твоей головой выстроится очередь желающих оторвать ее и поиграть в футбол. Поттер растянулся в кресле рядом с Фоуксом и жевал лимонную дольку.
Малфой невозмутимо смотрел на него, обнимая жену. На фоне того, что он сегодня получил, кучка обнаглевших поклонников Гермионы или фанатиков от слизеринцев –не казалась чем-то пугающим.
- Поттер,- миролюбиво заметил Драко, целуя Гермиону в висок,- завидуй молча. А когда Гарри возмущенно уставился на него, ядовито заметил:
- Кстати, ты будешь крестным нашего первенца, так что советую потренироваться и не кривиться при фамилии «Малфой».
Увидев ошарашенное лицо Поттера, Драко едва не расхохотался, а когда Гарри подозрительно покосился на живот Гермионы, подумал:
-О да, я постараюсь ,чтобы это случилось как можно скорее!
Гермиона совершенно пунцовая, утащила Драко из кабинета директора, по пути отчитывая, что не надо было так пугать Гарри, ему, мол, надо привыкнуть. Малфой шел следом за гриффиндоркой и думал, что вот теперь его совершенно не напрягают ее отповеди. А затем, затащив ее в первый же свободный класс, принялся целовать до тех пор, пока она не начала оседать на пол на подгибающихся ногах, как заклинание шепча: «Драко, Драко…»
-Ну, держись, выручай - комната,- подумал Малфой, утянув жену до следующего свободного класса.- Чувствую, оценки Гермионы пойдут вниз, спать-то некогда будет. Малфой ногой распахнул дверь в выручай - комнату, отметив, что теперь к спальне добавилась и кухня. - Правильно, всё равно, в ближайший месяц мы отсюда не выйдем,- и закрыл дверь.


Пожалуйста, если копируйте-указывайте автора и кидайте ссылку на оригинал. Спасибо : )

@темы: фанфики по Гарри Поттеру, авторские фанфики

08:27 

ГГ ДМ "Давно женаты" . Фанфик по ГП.

- Мой отец мертв, теперь я глава дома Малфоев, Волан-де-Морт убит, и я наконец-то могу делать то, что я хочу. Не то, что велит мне долг или сжимающее в тисках воспитание. Я хочу быть с тобой,- решительно проговорил он.

- А мое мнение в этом вопросе тебя совсем не волнует? - Я смотрела на него, стиснув руки, не понимая и не пробуя разобраться в своих чувствах. Что было больше в них – удивления, страха, ненависти? Точно – нет, кольнуло в груди. Тогда что?

- Я не могу позволить себе роскошь – интересоваться твоим мнением,- он горько усмехнулся и присел на подоконник. Закат окрасил его волосы золотом.

- Я и так знаю, что будет, ты уйдешь обратно к своим Уизли и Поттеру, ты выберешь их, ты всегда их выбирала.

Я сидела в кресле с высокой спинкой, подобрав под себя ноги. Мы говорили уже три часа, он отметал все мои аргументы. Я убеждала его отпустить меня, пытаясь объяснить его навязчивое желание - держать меня при себе - манией контроля, переутомлением, детским комплексом – дайте мне недоступную игрушку – ничего не помогало. Все мои доводы разбивались о его непоколебимую уверенность, что вот сейчас, впервые он делал то, что хотел. Я устало закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

Слов не было, только какое-то странно чувство - опустошенности, согласия? Я удивилась такой мысли,- я что – согласна? Остаться в доме Малфоя, жить с ним?! Почему нет? – похоже, подсознание тоже утомилось спором.- У него великолепная библиотека. - Да, мой внутренний голос знал, что может заставить меня согласиться.

Я приоткрыла глаза, обводя взором кабинет – дубовые полки по всем стенам от пола до потолка, заставленные книгами, даже на вид - древними. Наверняка, даже в запретной секции Хогвартса есть не все из них. Некстати вспомнился анекдот: « Выйди замуж за чудовище и получи его библиотеку». – Хотя, - я иронично задумалась, замуж-то тебя никто не звал.- Ага, и в каком качестве он хочет, чтобы ты здесь осталась,- тут же заинтересовался внутренний голос,- учительницы, собеседницы? – Любовницы!- бухнула я мысленно и покраснела.

-Я что, и правда об этом задумалась?- Повернувшись к окну, я уставилась на Малфоя. Конечно, чудовищем бы его никто не назвал, он был красив (-не в нашем вкусе, мысленно добавило подсознание), но – характер! Я не встречала более упертого, самоуверенного, гордого и самодовольного человека.

Я так задумалась, что вернулась к реальности, только услышав голос Малфоя.

- Гермиона,- он смотрел на меня больным взглядом. Я удивилась, что он назвал меня по имени. Ничего, кроме «грязнокровки» я от него раньше не слышала,- я не отпущу тебя, я просто – не в состоянии.

Он встал, отвернулся к окну, левой рукой бездумно провел по волосам, дернул, как-будто пытаясь с помощью боли поставить себе голову на место.

Он обернулся ко мне, на лице опять была маска отстраненности и холодности,- твоя комната слева по коридору, через две двери. Моя – рядом,- предупреждая вопрос, добавил он.

- Со всеми вопросами ты можешь обращаться к домовым эльфам,- он заметил, как я скривилась, и усмехнулся так ненавистной мне улыбкой.- Библиотека в твоем распоряжении.

Я покраснела,- значит, заметил взгляд, каким я обежала полки кабинета.

- Ужин через два часа, и не игнорируй меня!- он говорил резко, но его лицо на миг как-то болезненно перекосило. Что-то плеснуло в глазах - это заняло так мало времени, что я не успела понять – что. - Он отвернулся и вышел. Дверь тихо закрылась.

Только сейчас я осмелилась пошевелиться и поняла, насколько затекли мои ноги за эти часы. Прочему - то в присутствии Драко (Драко?!- изумилось подсознание) я не смела шевельнуться. Он так пристально наблюдал за мной всё время разговора, как будто пытался увидеть что-то, чего я и сама-то не знаю.

Ужин прошел в молчании. Единственное, что меня поразило – на столе были мои любимые блюда, и даже чай был приготовлен так, как я люблю: черный, крепкий, горячий, с лимоном и – без сахара.

- Спокойной ночи, Драко,- встав, произнесла я. Он вскинул на меня быстрый взгляд, в глазах опять что-то мелькнуло. - Спокойной ночи, Гермиона,- прозвучал осторожный ответ. Я вышла.

Готовясь ко сну, обнаружила в шкафу свои вещи. С одной стороны – это радовало, в привычной одежде я чувствовала себя спокойнее, и, натянув длинную белую рубашку в кружевах, уселась на кровати. - С другой стороны, - с горечью подумала я, раз мои вещи все здесь, значит, мои друзья меня не хватятся, решив, что я отправилась домой.

Я мысленно представила Нору,- а не трансгрессировать ли мне туда?- Я представила, как возникаю на кухне Уизли в одной ночной сорочке и пугаю Молли до смерти. Хотя – оно того стоило.

Я закрыла глаза и сосредоточилась, мысленно представив кухню большого дома дружного семейства во всех деталях: крепкий выскобленный деревянный стол, простая белая посуда, часы, показывающие, где сейчас находятся члены семьи Уизли. Открыла глаза. Ничего не произошло.
- На твоем месте я не пытался бы больше этого делать,- раздался за спиной растянутый голос. Я обернулась, у двери, прислонившись к косяку, стоял Драко. На нем была черная шелковая пижама, и по контрасту с ней, его кожа и волосы казались совсем белыми.

- Ты не можешь трансгрессировать из этого дома, только – со мной. Если бы ты попыталась сделать это, тебя бы расщепило. Хорошо, что я был рядом и уловил охранную магию. Не делай так больше.- Он шагнул вперед, голос его был злой и резкий. Я машинально отпрянула, выставив вперед руку со щеткой,- не подходи!

Он остановился так резко, как будто его ударили по лицу, прищурив глаза, осмотрел меня с ног до головы. Меня пробрал озноб. Или – бросило в жар? Голова стала легкая и пустая.

- Я никогда не принуждал женщин против их воли, Грейнджер,- сказал, как выплюнул. Развернулся и вышел.

Я сидела на кровати, задумчиво водя щеткой по волосам, и у меня было такое ощущение, что я только что чем-то сильно обидела Малфоя. Не пытаясь больше искать логику в своих чувствах, я задула свечу и легла в постель.

Проснулась я от легкого прикосновения, и сначала решила, что это Драко, повернув голову, я разглядела домового эльфа, который собирался стукнуть себя по голове пресс-папье.

- Что ты делаешь? – я резко селя.- Поставь на место!

Эльф вздрогнул,- да, Хозяйка,- и возвратил тяжелый кусок камня на письменный стол.

-Хозяин ждет вас к завтраку.

-Не пойду!- хотелось ответить мне. - Как мне ему в глаза смотреть, после вчерашнего, - мысленно добавила я.

Видимо, чего-то такого и ждал эльф, его уши затряслись, в глазах появились слезы.- Если вы не придете, Винки будет очень плохо, ей придется прижечь себе пальцы утюгом! Мало того, что я разбудила Хозяйку, так еще и не выполнила приказ Хозяина.

Мысленно подивившись запутанной логике домовых эльфов, по которой они записали меня в хозяйки дома, я раздраженно выдохнула,- иду! Винки, передай,- запнулась, - Хозяину, что я буду готова через десять минут.
-Да, мадам,- Винки счастливо подпрыгнула,- ваше платье готово, мадам,- она прямо таки лучилась от желания услужить, и я улыбнулась – хоть кого-то сделаю счастливым.

Одевшись, я спустилась в столовую – большую и темную комнату, с множеством портретов поколений Малфоев по стенам. Честно говоря, когда я замечала выражение лиц, с которым предки Драко рассматривали меня, я начисто теряла аппетит.

-Доброе утро,- осторожный взгляд – в каком он сегодня настроении, не пришел еще в себя, не желает назвать грязнокровкой и выставить за дверь?

-Доброе утро,- внимательный серьезный ответный взгляд.- Гермиона,- я подняла него глаза,- я должен извиниться,- он сглотнул. Видимо, не в привычке Малфоев было – приносить свои извинения.- Я не должен был входить к тебе, не постучав и не испросив твоего разрешения. Но я спешил, и я испугался, что не успею остановить охранные заклинания, и с тобой может что-то случиться.

Он замолчал, всё так же пристально глядя на меня. Я вздохнула,- Драко, прости,- он вздрогнул (от имени или от «прости»?)- Я знаю тебя столько лет,- он кивнул, в глазах мелькнула ирония. - Я знаю, что ты вредный, самолюбивый, гордый,- он уже улыбался, я сбилась с мысли,- но ты – не плохой. И я знаю, ты не причинил бы мне зла, и ничего не сделал бы против моей воли. (Ну, кроме того, что выкрал и поселил у себя,- скептически добавил внутренний голос.)

Я закусила губу и подняла на него взгляд. Он смотрел на мои губы, как завороженный. Я остолбенела. – Надо срочно переводить разговор,- мелькнуло в голове.

-Драко, - легким тоном продолжила я, - мы обязаны, есть именно в этой комнате?

-Какие-то проблемы?- он больше не смотрел на меня, кроша в пальцах хлеб.

-Эти портреты…

Он удивленно воззрился на меня

-Они – нервируют.

-Да? – он рассеянно окинул взглядом зал, будто заметил их впервые.- Хорошо, к вечеру их уберут,- продолжил, явно думая о чем-то своем.
Он поднялся. – Я уйду до вечера, библиотека и лаборатория в твоем распоряжении.- Проходя мимо меня, он наклонился и легко и рассеянно чмокнул меня в висок, будто мы были лет десять женаты, и так завершался каждый наш завтрак.- До вечера.

До вечера, - заторможено отозвалась я, глядя на закрывшуюся дверь. Меня поразил не поцелуй, а то, как мое тело отреагировало на него – привычно, уютно, спокойно, будто так и должно быть. Я закусила губу, раздумывая над произошедшим, потом решительно встала, тряхнула головой и пошла работать.

Винки оказалась хорошей помощницей, стоило ей только запретить калечить себя в моем присутствии или нет. Она могла толково ответить о том, сколько слуг в имении, есть ли среди них дети, получают ли они какую-либо медицинскую помощь или образование.

Всё было просто. Эльфов было тридцать восемь душ, из них пять детей, и никто из них не получал ни помощи, ни образования. – Ну, держись, Малфой! – мысленно выругалась я и принялась составлять планы по ликвидации безграмотности среди населения.

Попутно выяснилось, что и в деревне, окружающей имение Малфоев, не было не то что доктора, но и захудалой аптеки. – Этим займусь позже,- прикинула я фронт работ, и, подняв глаза, увидела Малфоя, стоявшего в уже привычной позе – руки скрещены на груди, опирается правым плечом о косяк. В черной дорожной мантии, уставший, с резкими складками у рта, он вдруг так сильно напомнил мне Снегга, что, если бы не цвет волос, я бы обозналась.

Эта мысль вызвала у меня улыбку, лицо Малфоя разгладилось, и он улыбнулся в ответ. – Придумываешь план побега? – Он подошел к креслу, в котором я сидела, опустился на подлокотник, слегка приобнял меня, чмокнул в волосы и заглянул через плечо.

Не уставая удивляться его странному поведению, реакции своего тела на его действия, и – интересу, подлинному, к тому, как я провела день, я сварливо ответила,- нет! Собираюсь организовать в имении революцию среди домовиков.

Он усмехнулся.- Это, сколько угодно.- Встал и пошел к двери, у выхода обернулся,- я рад, что ты строишь планы, и они связаны с этим домом. Он помолчал, рассматривая меня, о чем-то задумался, на губах мелькнула легкая улыбка,- портреты из столовой убрали, ужин через полчаса. – И - вышел.

Я хлопала ему вслед глазами. Портреты убрали, потому что я так захотела? Да что, вообще, происходит?!

Перед сном нужно будет обдумать все по порядку.

Ужин прошел спокойно. Хогвартс или Гарри с Роном мы не обсуждали.
Вечером, лежа в постели, я перебирала события, произошедшие за день, вспоминая и складывая отдельно всё, что, так или иначе «зацепило меня». То, что Винки обращалась ко мне «Хозяйка» и «Мадам», то, как я реагировала на прикосновения Малфоя, его больной взгляд, словно он пытался найти в моем лице что-то потерянное, что-то горячо любимое, то, что он приказал убрать портреты из столовой после одного моего замечания, даже то, как был заварен чай.

– Не будь параноиком, Гермиона!- одернула я себя. В эту ночь я спала плохо, утром не могла вспомнить сон, но меня не покидало чувство потери, боли, как будто меня вынудили расстаться с чем-то особенно мне дорогим. С кем-то?

Я уже привычно поднялась под радостное: «Доброе утро, мадам». Винки лучилась улыбкой и была полна энергии. Я порадовалась, что в помощницы мне достался такой толковый эльф – энтузиаст. Остальные работники имения относились к моим начинаниям очень настороженно.
После завтрака, когда Малфой читал бумаги и хмурился, а затем, поцеловав меня в висок, простился до вечера, я оправилась к моим подопечным.

Как ни странно, сегодня эльфы охотно шли на контакт и изо всех сил старались угодить. Я терялась в догадках, пока сквозь непрестанную трескотню Винки не зацепилась за слова: «…и хозяин Малфой нам всё объяснил».

-Что Малфой сделал? – прервала я Винки.

Та рассеянно захлопала глазами,- то, что мы должны слушать, что нам говорит мадам, и все выполнять в точности, хозяйка,- она удивленно смотрела на меня.

-А, да,- я опустила глаза на блокнот, испещренный записями.

Винки продолжила болтать, быстро сметая пыль с каминной полки. А я задумалась, почему Малфой взял на себя труд – беседовать с домовыми эльфами. Он никогда их не замечал в Хогвартсе, я вообще была не уверена, знает ли он, откуда берутся идеально выглаженные рубашки и начищенные до зеркального блеска ботинки. А теперь, оказывается, он беседовал с эльфами, велел слушаться «хозяйку». Что это значит? Что нужно от нее Малфою? Секс? Я рассмеялась, (- Оу,- огорченно подскочило подсознание,- нет?) – да он даже не смотрит на меня!
Я закусила губу, думая о том, что меня, оказывается, уже тревожит то, что Малфой на меня не смотрит!

Вечером в столовой я рассматривала Драко, стараясь делать это незаметно. Он выглядел изможденным, больным, встревоженным, но, когда я поинтересовалась, всё ли в порядке, он немедленно натянул маску «холодного аристократа» и «хозяина мира», и улыбнулся широко и весело, только эта улыбка не коснулась глаз. Он смотрел на меня задумчиво, с тоской и ожиданием. Чего он от меня ждет?!

Вечером, когда он, поднявшись, хотел пожелать мне спокойной ночи, я остановила его, тронув за руку. Он замер, перевел взгляд с руки на меня.- Драко, вечер длинный, посидим у камина? – Я шла, как по тонкому льду.- Расскажешь мне что-нибудь? Надежда, возникшая при моих словах о вечере у камина, погасла при слове «расскажешь», он отвернулся.- Ну, или, может быть, ты мне почитаешь, что-нибудь свое, любимое?- с отчаянием закончила я.

Он обернулся и вновь на меня посмотрел. Мне показалось, что передо мною – совсем другой человек. Морщинка между бровей разгладилась, взгляд просветлел, и он впервые улыбнулся мне – спокойной, счастливой улыбкой.- С радостью, моя…,- он замолчал и за руку потянул меня в библиотеку – наше любимое место, как я успела убедиться.

Загляни кто-нибудь в окно Малфой Мэнор, он увидел бы идиллическую семейную картину. На бархатном темном диване, сняв пиджак и закатав рукава белой рубашки, без галстука и босиком, положив ноги на подставку, сидел Драко Малфой и читал книгу. Я устроилась рядом и, опираясь на его плечо, подоткнув ноги под себя, поминутно заглядывая ему через плечо, комментировала перевод, который он выполнял для меня «с листа» из своей любимой книги «Тристан и Изольда». Лишь позже, вечером, оказавшись в своей комнате, я задумалась над его выбором – книга о невозможной любви.

Так проходили дни, складываясь в недели, у нас установился привычный распорядок дня. Я занималась эльфами, открыла в деревне аптеку и готовила простейшие зелья – от головной боли, от ожогов, для благополучной беременности. И задумывалась, что ничего не происходит. Драко уходил каждое утро, возвращался хмурый. Все вечера мы теперь проводили вместе, затем он провожал меня до двери, привычно желал: «Доброй ночи», целовал в висок и уходил. Я задумывалась, понадобится ли мне когда-нибудь такое вот средство – для благополучной беременности, или он так и будет относиться ко мне, как к фарфоровой куколке.

Да, призналась я себе, - я мечтаю о Драко Малфое. Я смотрю сны с его участием каждую ночь, и они далеки от нашей тихой идиллии в гостиной. После этих снов я просыпалась измотанная, тяжело дыша, в коконе простыни, и мне хотелось скрипеть зубами от того, что это был все лишь сон!

И однажды вечером вся моя тоска проявилась в том, что когда Драко привычно потянулся поцеловать меня в висок, я повернула лицо, подставив губы. Он вздрогнул, его глаза впились в мои. Из-за расширившихся зрачков они казались сплошь черными. Я взяла его за руку и потянула в спальню.

С глухим стоном он последовал за мной.

А дальше была любовь и нежность, его действия были осторожными, но даже своими сдержанными движениями он приводил меня в восторг. Казалось, он знал каждую точку моего тела, знал, как доставить мне наибольшее наслаждение. Он предугадывал мои движения и рождал восторг. И мы занимались любовью. Боли не было. Я чуть удивилась – мне казалось, лишение девственности всегда связано с болью. Но мое тело принимало его – радостно, нежно, привычно и, обнимая и целуя его, я чувствовала себя, как будто вернулась домой.

-Я люблю тебя, - прошептал он. После, устроился рядом со мной, подтянул меня на себя, моя голова расположилась на его груди, он обнял меня и вздохнул - освобождено? И затих.

-Драко,- прошептала я, подняв лицо, рассматривая его подбородок и то, как он глазами исследует полог кровати, будто увидел в нем что-то особенное.

-Да, - прошептал он в ответ.

- Почему у меня такое чувство, что мы давно вместе? Почему Винки зовет меня мадам? Почему ты привез меня сюда? Почему говорил,- запнулась,- что - любишь?

-Потому,- он перевел взгляд на меня, его глаза – уже серые, смотрели серьезно и с нежностью,- что это всё - правда. Он крепче обнял меня.- Я тебе расскажу, а ты постарайся выслушать меня, не перебивая, пожалуйста,- он прижал меня к себе, как спасательный круг.

-Хорошо,- я подняла руку и погладила его по щеке. Он легко поцеловал меня в ладонь.

- Я казал так, потому что это правда,- его глаза предостерегающе сверкнули, и я захлопнула открывшийся в вопросе рот.

- Винки называет тебя так, потому что это – правда, и ощущения твои – правда, всё это звенья одной цепи, точнее – кольца,- улыбнулся он.- Дело в том, Гермиона, что мы с тобой женаты. Уже два года.- Он покосился на меня, я смотрела большими глазами и молчала. Я же обещала слушать не перебивая.

Убедившись в этом, он поднял глаза к потолку. Ты нравилась мне всегда, но воспитание и ценности, которые мне внушали, вынуждали меня поступать так, как я поступал, и говорить то, что я говорил. Он поморщился («грязнокровка», мысленно вспомнила я). Он посмотрел на меня, и, что-то заметив в глазах, кивнул и продолжил. – Но меня тянуло к тебе, возможно, ты этого не замечала, но ты наталкивалась на меня гораздо чаще, чем бы ты хотела. Я обзывал тебя, следил за тобой, даже получил от тебя по лицу,- он рассмеялся совсем не зло, а как будто вспомнил что-то приятное, и потер подбородок.

- У тебя замечательный удар правой. Только мне потом пришлось учить тебя правильно складывать пальцы в кулак – большой внутри остальных, чтобы ты не сломала себе руку в следующий раз, если соберешься меня бить.

Я смотрела на него, он казался помолодевшим и счастливым, как будто сбросил тяжкий груз, который тянул его ко дну, и молча, продолжила слушать.

- Курсе на четвертом я понял, что добиваюсь твоего внимания, пусть и негативного, несмотря на все внушения о чистоте крови моих родителей. И я понял, что мне - наплевать, я люблю тебя и хочу быть с тобой, пусть ты и родилась не в магической семье.

Я благодарно отметила, что он не сказал: «грязнокровка», и даже не употребил слово магглы. Он явно не хотел меня обидеть.

- С тех пор я старался помогать тебе – незримо, быть рядом. Когда Амбридж схватила тебя, я не заложил тебя, как ты думала, а подменил сыворотку правды в твоей чашке с чаем, а затем, незаметно, ослабил веревки на твоих руках, чтобы ты могла освободиться.

Я приглядывал за тобой. На вечеринке Слизнорта, когда ты пряталась от Макклагена, меня поймал Филч, а Снегг сказал, что проводит меня, и по пути к подземельям проел мне плешь своими нравоучениями. Только я их едва слушал, всё думал о том, не подловил ли тебя Макклаген в темном углу. Тогда - то я и решил вернуться, но вместо тебя наткнулся на Поттера.

Я рискнула задать вопрос,- но как же мы,- я замялась, - начали встречаться?

Он обнял меня и зарылся носом мне в волосы,- в конце шестого курса, ты застукала меня в туалете Плаксы Миртл, куда я пришел после разговора с Дамблдором. Тогда он фактически предложил мне помощь и переход на сторону Ордена Феникса. Я был в отчаянии – никогда еще я так не хотел поступить правильно, но так же понимал, что таким своим поступком поставлю под угрозу жизнь моих родных. А этого я не мог допустить. Ты вошла как раз, когда я как истеричная барышня, рыдая, сполз по стенке. Ты не смеялась, не ерничала, а присела рядом, обняла меня за плечи, притянула к себе и сказала,- нет непоправимых поступков, всё можно изменить, пока мы живы. Расскажи мне. И я рассказал о своем желании, о родителях.

- И ты придумала выход,- он улыбнулся,- ты же умная. Гораздо умнее меня. Мы обо всем поговорили, ты убедила меня, и мы пошли к Дамблдору. Он смог помочь. Почти. Мама в безопасности – во Франции, отец,- он втянул носом воздух,- ему предлагали помощь, но он сам сделал свой выбор. Его право.

Драко так сжал пальцы в кулак, что костяшки побелели.- В этом нет моей вины. Я не мог вложить ему в голову любовь, как он когда-то вложил мне эти убеждения, - выплюнул он.

Мы стали видеться. Но так, чтобы никто не знал. Обсуждали планы, я рассказывал тебе о матери, о своем детстве. Нам было хорошо вместе. Мы много читали. В конце концов, детство каждого из нас прошло в библиотеке. Книги были нашими друзьями и поддержкой, ведь наши родители всегда были слишком заняты. Под Рождество на седьмом курсе я сделал тебе предложение. Ты – согласилась. Дамблдор нас поженил,- он смотрел на меня, его газа сияли,- до сих пор не могу поверить, что ты сказала: «да».

- Поэтому,- он ласково чмокнул меня в нос,- Винки и зовет тебя – мадам. Эльфы всё знают – на уровне магии, они видят энергетические нити, связывающие нас.

Теперь я поняла. Это могло быть правдой. Это слишком походило на правду, чтобы оказаться ложью.

-Но почему я всё забыла?- я обеспокоенно смотрела на него, опершись локтями ему в грудь. Он поморщился. - Ой, прости,- я поняла, что сделала ему больно.

Он погладил меня по щеке.- Во время нападения на школу в тебя попало срикошетившее заклятие. Побочным эффектом стала амнезия. Действие этого заклинания должно было закончиться четыре месяца назад. Но ничего не прошло. Ты – не вспомнила. Но я больше не мог – быть вдали от тебя. Я решил увезти тебя домой в расчете, что, если ты будешь видеть меня ежедневно, я смогу прикасаться к тебе, - ты – вспомнишь.
Он с улыбкой притянул меня к себе и нежно поцеловал в губы, - ты не вспомнила, но что-то в тебе – да. Я зарделась.- Мне снились сны – о тебе,- шепотом, не глядя на него, призналась я.

- О,- он усмехнулся,- и в этих снах я подвешенный за большие пальцы ног, в балетной пачке, играл на волынке?

Я рассмеялась, и, замявшись, добавила, - тогда понятно, почему…, когда мы…,- я опять не могла на него смотреть. Он меня понял.- Да,- он стал покрывать мое лицо поцелуями, спускаясь к шее. - Да,- прошептал он, его глаза озорно блеснули, он перекувыркнулся так, что я оказалась под ним.- Да, - вдохнул он мне в губы, лаская меня рукой. Дальше была страсть и нежность, настойчивость и обещание. Не было горечи. Была надежда.

Когда я проснулась, Драко в черных шелковых штанах, без верха, и босиком, сидел в кресле и, нахмурившись, читал письма.

-Так вот, что меня разбудило,- мелькнула мысль - совы! - я потянулась. Драко посмотрел на меня и заулыбался, с добрым утром, соня! Я улыбнулась ему,- с добрым утром, любимый. Он замер,- ты вспомнила? - осторожный вопрос, ожидание в глазах.

Я села в постели, деловито выкопала себя из простыней и, завернувшись в одну из них, прошлепала к креслу и уселась к нему на колени. Его глаза расширились, я же чувствовала себя на удивление уверенно и нормально. Я обняла его за шею, откинувшись назад, он испуганно подхватил меня за талию, посмотрела ему в глаза, склонилась и медленно поцеловала.- Это не имеет значения. Воспоминания,- уточнила я.- Возможно, память вернется, возможно – нет, тогда мы создадим новые воспоминания.

Я поцеловала его медленнее, глубже. Его руки сжались, и он потянул меня к себе, как будто впечатывая себе в грудь. - Все будет хорошо,- сказала я, целуя его глаза, нос, висок,- у нас все будет хорошо. Он открыл глаза, в них мелькнуло согласие, он вздохнул,- боюсь, всё будет хорошо совсем не долго. Он кивнул на пергамент.- Меня вызывают на суд Визенгамота. Я вздрогнула.

- Как ты знаешь, о том, что я перешел на сторону Ордена Феникса знали только ты и Дамблдор. Он – мертв, ты – не помнишь ничего. Так что…- он пожал печами, за этим равнодушным, чисто французским жестом скрывалась печаль.

- Но, - я пыталась лихорадочно что-то придумать,- что-то можно сделать, наверняка.

Он ласково посмотрел на меня, нежно поцеловал,- позавтракай со мной, как моя жена, а не как пленница,- попросил он.

Пока мы завтракали, я лихорадочно обдумывала ситуацию, при этом, не забывая весело улыбаться и щебетать.

-Гермиона,- тихий настойчивый голос. Я подняла глаза, Драко смотрел огорченно. - Ты не здесь.

– Прости, дорогой, я просто пытаюсь что-нибудь придумать,- я закусила губу.

-Не надо,- он встал, подошел, обнял меня крепко, наконец-то по-настоящему поцеловал,- ты любишь меня, этого – достаточно. Нельзя ждать от Неба большего благодеяния, чем твоя любовь и вера в меня.
«Любовь и вера» - я вздрогнула от этих слов, они мне что-то напомнили,- конечно! – я подскочила,- ты должен взять меня на суд!

-Гермиона, нет! – его лицо скривилось,- я не хочу, чтобы ты это видела.

-Пожалуйста, я смогу помочь!

-Нет. Прости,- и он ушел.

Я не могла трансгрессировать – без него. Но…

-Винки!- закричала я. Эльфийка появилась мгновенно с хлопком аппарации.

-Винки,- я присела перед ней на колени,- ты должна помочь мне!

-Винки сделает всё, что в ее силах, для доброй хозяйки,- эльф-домовик смотрела на меня преданными глазами.

-Винки, мне нужно, чтобы ты перенесла меня в министерство магии.
Эльфийка попятилась.- Хозяин будет зол, он запретил.

-Винки,- горячо заговорила я,- я хочу помочь хозяину, понимаешь? Его будут судить и посадят в Азкабан, если я не выступлю в суде!
Винки вздрогнула.

-Если ты сомневаешься – перенеси меня в одну комнату с Малфоем, это можно, он же сам хотел, чтобы я с ним не расставалась, правда?
Винки успокоено закивала, взяла меня за руку, и с хлопком все завертелось перед глазами.

-Защите больше нечего добавить?- уточнил саркастический голос с трибуны. Я сфокусировала взгляд – Драко, как всегда элегантный, в светлом шелковом костюме, сидел на скамье подсудимых, зал был полон, судья готовился стукнуть молоточком.

-Есть, что добавить,- я поднялась прежде, чем успела задуматься, что я скажу. Все воззрились на меня. С первого ряда поднялся худощавый черноволосый мужчина в очках,- Гарри!- с облегчением подумала я.- Он поможет.

-Гермиона?!- потрясенно смотрели на меня Рон Уизли со стороны обвинения, и – мой любимый муж – Драко Малфой – с другой.

Я вдохнула,- господин судья, я свидетель защиты и у меня есть неопровержимые доказательства того, что Драко Малфой еще три года назад перешел на сторону Отряда Дамблдора и выполнял всё, что он делал, по прямому указанию директора Хогвартса.

-Кто вы, мадам, что смеете прерывать заседание, ворчливо поинтересовался судья. Я поежилась под множеством любопытных взглядов, главное, что не прервали, дали возможность говорить.
- Я Гермиона Малфой,- зал выдохнул, у Гарри был такой вид, будто он вот-вот рухнет в обморок,- урожденная Грейнджер.- вторая волна вдохов, щелчки камер, кто не знает героев войны.- Я могу доказать, что мой муж,- подчеркнула последнее слово,- не виновен. Но будет нужна помощь лучшего зельевара страны.

Судья выглядел заинтересованным. Послали за Снеггом. Я изложила проблему. Он задал пару вопросов, после чего скривился, прошествовал к Драко, дал тому подзатыльник и что-то проворчал по поводу побочных эффектов при использовании златоглазок и розового пыльника в одном настое при снятии амнезии. После чего ушел, вернулся через 15 минут, протянул мне чашку, которую я не колеблясь, выпила, видя, как дернулся Рон. Уж он-то никогда ничего не принял бы из рук профессора зельеварения. Но он и не был женой Малфоя, в конце концов, не так ли?

Проглотив последние капли, перед мысленным взором я увидела, как картинками разворачивается фильм нашей с Драко жизни – всё, до деталей. Я – вспомнила. Повернувшись к мужу, я сияющими глазами смотрела на него. Было всё так, как он говорил. Но было и больше – нежности, заботы, осторожности и – любви.

Он поднял на меня взгляд и – просиял в ответ. Вдруг в этом молодом мужчине я увидела одиннадцатилетнего мальчика, говорящего гадости, когда глаза кричали совсем иное, и подумала, что я хочу – мальчика – такого же, как он. И – чтобы наш сын вырос другим – свободнее, увереннее в себе, без предрассудков о крови или цвете кожи. Чтобы вырос в любви родителей, которые по вечерам читают ему книжки, а не сидят с головой в рабочих документах, отправляя ребенка спать без поцелуя.

Дальше всё было просто – я сняла воспоминания о разговорах с Дамблдором в омут памяти, судьи ознакомились с записями. Драко был оправдан и отпущен в зале суда. Гарри рвался поговорить, но я, прошептав,- потом,- пошла к мужу. Обняв его, я попросила,- поедем домой?- и всё завертелось в вихре трансгрессии.

Ночью, лежа в постели, и обнимая моего дорогого терпеливого мужа, я перебирала, как драгоценности, воспоминания о нашей встрече, первом поцелуе, первой близости, и понимала, что была не права, когда говорила, что не нужны старые воспоминания.

Мы, конечно, создадим новые, но и эти – редкие драгоценности.
Утро началось с падения подноса Винки, ворчания Малфоя и того, как он заткнулся, когда Винки пропищала,- какая радость, хозяин, хозяйка, в Малфой Менор опять будет наследник.

Драко уставился на меня, я - на Винки, а потом – на свой живот. Конечно, эльфы видят магию, тем более – магию любви и рождения. Я перевела взгляд на Драко, он ответил мне сумасшедшей улыбкой. Я откинулась на подушки,- всё будет хорошо, наш сын будет желанным ребенком и никогда ему не придется засыпать без сказки на ночь.
Пожалуйста, если копируйте -указывайте автора и кидайте ссылку на оригинал. Спасибо : )

@темы: фанфики по Гарри Поттеру, авторские фанфики

08:22 

ГГ ДМ "Заполучить ее в свою собственность". Фанфик по ГП.

Гермиона.

Он заманил меня в Хогварст только ради того, чтобы заполучить меня в свою собственность. Почему - то я всю жизнь, начиная с первых курсов, не давала ему покоя. Мне даже казалось, что он получал какое-то извращенное удовольствие, доводя меня до ручки.

Когда я врезала ему по лицу, а я помню – свой ужас, налетевший на меня, когда я поняла, что «я – ударила - человека», и плевать, что это был Малфой, и тогда он – радовался. Так вот, в тот момент, когда я отдернула руку и взглянула на него, в его глазах промелькнуло… удовлетворение.

Что-то в моем отношении к нему начало меняться на седьмом курсе, когда однажды Плакса Миртл рассказала мне, как он разговаривал со своим отражением в ее туалете.

-Не помню, о чем он говорил, что-то вроде: «это мой долг, ради моей семьи»,- задумчиво вещала Миртл, раскачиваясь на цепочке сливного бочка.

И я впервые задумалась о том, что за гадким поведением мог скрываться не только испорченный характер, но и – любовь к своим родным: забота о матери, тревога за отца, который выбрал тот путь, что выбрал.… Но Драко - не выбирал – он просто заботился о родных!

Всё это мелькает перед моими глазами, пока он тащит меня за руку – за собой, по запутанному лабиринту подземелий, подальше от Снегга. И я готова идти куда угодно, лишь бы подальше от мастера зелий, вчера зажавшего меня в углу своего кабинета и пообещавшего, что мне от него не убежать, так как идти мне - некуда.

И вот теперь Малфой тащит меня за руку за собой, и я иду, а минуту назад он поцеловал меня в своем кабинете. Голова и душа – в полнейшем разладе, мне действительно некуда идти, и, если я покину Хогвартс, то окажусь на улице. Без денег. Без работы. Без помощи. А мне – пришлось бы это сделать, иначе –не избежать нападения Снегга.

И я иду за Малфоем, человеком, который изводил меня, человеком, которого я била, человеком, которого жалела. Человеком, который меня поцеловал.

Рывок трансгрессии, пальцы его руки крепко переплетены с моими. Не услышала места назначения. Мне – все равно. Подальше от Снегга, пока этого – достаточно.

- Ты будешь жить здесь,- когда я прихожу в себя, Малфой стоит у окна, спиной ко мне и говорит, четко выговаривая слова,- не пытайся уйти. Дом и сад – зачарованы, ты не сможешь трансгрессировать, только – со мной.

Он повернулся, посмотрел на меня. На лице – маска отстраненной невозмутимости. Я облизнула пересохшие губы, в горле возник комок.- Зачем?

- Что?- Он опустил ресницы, я больше не видела выражение его глаз, подошел к столу, взял и стал вертеть в пальцах какую-то безделушку.

-Ты согласился дать мне работу преподавателя в Хогвартсе. В первый же день Снегг напугал меня до обморока, и вот я – здесь. Я поежилась и плотнее запахнула жакет.- Зачем я тебе здесь?

Он поднял глаза, в их серой глубине промелькнуло что-то, как в северном море – рябь, и – скрылось.

- Потому что я такой гад, и мне нравится доставать и мучить тебя, разве не так?- Мне показалось, или в голосе его звучала горечь?

Я встала и подошла к нему, он отступил. Что, опять ждет, что я его ударю?

- Драко,- я протянула руку, он отпрянул быстро, как от гадюки…

-Не надо называть меня по имени – так! – отчеканил он. При этом лицо его искривилось, как от боли.

-Драко,- я встала перед ним, мне не было страшно, он пытался отвернуться, я взяла его лицо в ладони,- посмотри на меня. Пожалуйста.- На этих словах он поднял на меня глаза.

-Зачем? – я не отпускала его взгляд.

-Я тебя люблю, вот «зачем», - устало откликнулся он. Мне нужно было заполучить тебя, пусть – на таких условиях, пусть ты меня ненавидишь,- он горько усмехнулся,- я привык. Но мне надо, чтобы ты была рядом. Иначе я просто с ума схожу.

Он раздраженно дернул головой, высвобождаясь из моих ладоней.

-Я не истеричная барышня,- рявкнул он и, развернувшись, саданул кулаком по полке с книгами. Прижался лбом к корешкам фолиантов,- я просто больше не могу,- его голос упал до шепота.

Малфой, признающийся в слабости – небывалое зрелище. Но это меня не заботило. Я уже давно знала, что он – больше, чем смазливый пакостный хорек. Он – хороший сын, это я понимала давно, теперь знала и то, что он – живой человек, с чувствами, с неуверенностью в себе, точнее – с уверенностью, что его невозможно полюбить.

Я подошла к нему и погладила ладонью по спине, он замер, как будто опасаясь. Чего? Истерики, удара?

Я опустила руку, взяла его левую ладонь в свою. Погладила кончиками пальцев сбитые костяшки, подняла и поцеловала это материальное свидетельство его любви, его живых эмоций, его живой души.

Он вздрогнул всем телом, как от удара электрического тока, я потянула его за руку и заставила повернуться ко мне.

-Драко Малфой,- я положила руки ему на плечи, поднялась на цыпочки, все-таки он гораздо выше меня, и заглянула ему в глаза,- тебе не надо было устраивать таких сложных ситуаций, чтобы, как ты говоришь, «заполучить меня».

-Я останусь – с тобой здесь. Я не буду пытаться уйти. Я буду здесь – с тобой, столько, сколько ты захочешь,- он дернулся, попытавшись что-то сказать, я накрыла его губы ладонью. Он промолчал.

Я взяла его за уши и наклонила к себе, и – легко поцеловала у губы.
-Ах,- он вздохнул, аккуратно обнял меня и притянул к себе. Медленно, глядя во все глаза, как на сбывшуюся мечту, которая не должна была исполниться по определению.

-Гермиона? – шепнул неуверенно, - неужели…

-Правда,- я смотрела на него, понимая, что учувствовал Грей, подплывая под алыми парусами, когда на него глядела Ассоль.

-Я не хочу больше от тебя бегать или спорить с тобой,- я поцеловала его подбородок,- или – бить тебя,- он усмехнулся неуверенно-счастливой улыбкой.

- Я просто собираюсь жить с тобой долго и счастливо, и родить тебе троих детей.

На этих словах он закружил меня по комнате, а я подумала, что все сделала правильно. Мечты должны сбываться, а тем более – мечты Драко Малфоя, истинного аристократа, выросшего без любви, но с большим чувством долга по отношению к семье. Я хочу сделать его счастливым.

Драко.

Я наблюдал за ней на зельях, у нас часто были сдвоенные уроки, она смешно закусывала кончик пера, когда думала над формулой или ингредиентами. Я следил за ней и Поттером с Уизли в Хогсмите, меня буквально трясло от ревности, когда кто-нибудь из них обнимал ее или брал за руку.

Кульминацией моего психоза можно считать случай, когда она и Уизли вдвоем рассматривали визжащую хижину.

-Что, присматриваете дом для будущей семьи?- выплюнул, и тут же понял – идиот! – направляю ее внимание на рыжего недоноска.

Уизли вызверился, я же – смотрел только на нее. Она выглядела – удивленной, но вовсе не обиженной. Еще минута такого взгляда и я бухнусь на колени со словами: «Прости!»

Поттер, как ни странно, спас ситуацию, напав со своими снежками на Кребба с Гойлом. Я отвернулся от Гермионы. Это дало силы – отойти.
Главное – не смотреть. Хотелось, как дикому варвару, подскочить, схватить её в охапку и унести в свою пещеру.

Когда-нибудь так и будет, успокаивал я себя.

Я, вообще, слишком часто делал гадости в ее присутствии. Все началось с того вечера, когда она мне врезала за то ,что заложил гиппогрифа Хагрида. Я и сам был не рад, не думал, что все так обернется, не хотел ,чтобы зверь пострадал, собирался просто позлить Гермиону.

В тот вечер я схлопотал от нее хук справа, увидел в ее глазах ужас и сожаление, и понял, что негативное внимание – это тоже внимание. С тех пор я и доводил ее, потому – что, пусть что угодно: ненависть, злость, оскорбления, только – не пустой равнодушный взгляд.

Что-то изменилось к окончанию седьмого курса. Я путался починить исчезательный шкаф, и сам боялся того, что смогу это сделать. Я был должен – ради родных. А еще я боялся за нее – она была маглорожденной, и чем все может закончиться, если мой план удастся – я думать боялся.

Потом события закрутились, всё изменилось, была война. Мы победили.

Кто – мы?

Я - жив, и я директор Хогвартса, Снегг – преподаватель защиты от темных искусств, она – в бегах – одинокая маглорожденная, вне закона. Реддл – мертв, но всегда найдутся психи, которые восхитятся идеями Слизерина о чистоте крови.

Я нашел ее, она сидела без работы, подослал сову, предлагая место преподавателя. А когда она явилась, уговори Снегга напугать ее, чтобы она, не сопротивляясь, последовала за мной.

И вот, мы – в зачарованном доме. Без меня ей – не выйти. Я говорю ей об этом, рассматривая пейзаж за окном – заснеженные Альпы, мы в Австрии. Повернуться к ней – нет сил, кажется, стоит только взглянуть на нее, и я отведу ее, куда прикажет.

-Зачем? – слышу голос. Она не боится, это понятно по ее тону. Испытывая облегчение, поворачиваюсь.

-Что?- отхожу к столу ,– только не смотреть!

-Зачем я здесь?

Поднимаю глаза, смотрю на нее и отвечаю, как под сывороткой правды,- потому что люблю тебя и не могу без тебя жить.- Это - правда лишь отчасти, и, произнесенная вслух, звучит так банально.

Как передать ей свои ощущения, что я точно знаю, что она вошла в комнату, даже если стою спиной к входу, что от ее запаха у меня сладко кружится голова, а от ее прикосновений меня трясет, как от разряда тока. Что, когда ее долго нет рядом, у меня нет сил - ни на что, хоть ложись и помирай. Как всё это выразить в словах, чтобы она поняла?

Со злостью бью кулаком о книжную полку. Стеллажи старые, крепкие, дуб, во всю стену и во весь рост – им хуже не будет. Чувствую боль в руке, это немного отвлекает. Прижимаюсь разгоряченным лбом к прохладным корешкам старых фолиантов.

Я не слышу шагов, а потому замираю, как кролик в свете фар, когда ее рука ложится мне на плечо. Скользит по спине ласковым, успокаивающим жестом. Она жалеет меня?! Меня – маньяка, уволокшего ее в свою «пещеру». Я вспоминаю мальчишеские мечты и, мне кажется, сейчас зайдусь в приступе смеха сквозь слезы.- Истерик,- ору мысленно на себя.

В этот момент она берет мою покалеченную руку в свои ладони, и – целует. Я вздрагиваю – целует и баюкает руку урода, похитившего ее. Она святая или сумасшедшая?

Я поворачиваюсь к ней, но смотреть на нее – выше моих сил. Хочется опуститься на колени, обнять ее за ноги, уткнуться головой в живот и умолять ее не бросать меня.

Она берет мое лицо в ладони и заставляет смотреть ей в глаза – в них нет злости, или испуга, в них плещется что-то… только не жалость, мысленно взмолился я, я не перенесу!

А она говорит, - я здесь, с тобой, я никуда не уйду, - а потом тянет меня за уши, я склоняюсь, и она нежно целует меня в губы.
Это настолько нереально и не может быть, что я обнимаю ее за талию, каждую секунду ожидая, что она – оттолкнет меня, или – зазвонит будильник и всё это окажется сном.

- Ты останешься? Сама, по доброй воле? – хочется добавить мне, но я сдерживаюсь. Она останется: как друг, как пленница… пока достаточно просто того, что я смогу ее видеть, говорить с ней. Если хочет – пусть даже бьет, мелькает мысль, только пусть – останется.

Она смотрит на меня с затаенной нежностью, улыбается вдруг так безмятежно и широко, словно всё сейчас решила.- Я не уйду, я останусь с тобой здесь, и мы будем жить долго и счастливо, и у нас будут дети.

Я замираю. Дети… Я раньше не задумывался о них. Даже ее присутствие в моей жизни, было за гранью реальности, а дети – ее, наши – это уж слишком крутой подарок небес. Я представил кудрявую девочку с карими глазами и двух сорванцов, и дал себе обещание, что никогда мои дети не будут воспитываться как аристократы – среди правил, ограничений, этикета и жесткого чувства долга. У них будет счастливое детство с котами, драными коленками, и – с родителями, которые любят друг друга.

Пожалуйста, если будете копировать -указывайте автора и кидайте ссылку на оригинал : )

@темы: фанфики по Гарри Поттеру, авторские фанфики

08:20 

СС ГГ "Не уходи". Фанфик по ГП.

Сегодня всё не клеилось прямо с утра.
Вместо ухода за магическими существами у нас должен был пройти сдвоенный урок зельеварения.
Мне пришлось работать за чужим столом – мой занял Малфой.Он гадко ухмыльнулся, разложил ингредиенты и, когда я подошла к столу, заявил на весь класс:"Поздно, Грейнджер, мой котел уже кипит и реакцию прерывать нельзя. Так что ищи другое место".

Я хотела возмутиться, но Снегг, неслышно подойдя со спины, сказал прямо над головой раздраженным тоном:"Грейнджер! Опоздание на 5 минут! 10 очков с Гриффиндора! И вы еще умудряетесь устраивать свалку из-за рабочего места?! Немедленно за мой стол!"

-Да, сэр, - скрипя сердце, я оправилась на указанное место.
Не удивительно, что работа не спорилась. Всё за столом было расположено в непривычном для меня, и только Бог ведает - в каком-то загадочном порядке.
Каждый ингредиент приходилось искать, теряя драгоценное время. Снегг дышал в затылок и контролировал каждое движение. В любую секунду я ждала гневного окрика, или – хуже того, шлепка по рукам:"Не так!"

От того, что никакой реакции от преподавателя, кроме пристального наблюдения, не поступало, я только всё больше нервничала.

До конца урока оставалось десять минут, я готовилась добавить последний ингредиент зелья – толченые в пыль крылья золотнянки.
Особенность работы с данным ингредиентом состояла в том, что добавлять его необходимо было постепенно, небольшими порциями, в течение четырех минут, иначе можно было испортить всё зелье.

Я склонилась над котлом и,помешивая, стала по крупинке высыпать из чашки пыльцу. В эту минуту, проходящий мимо Снегг толкнул меня под локоть так, что всё содержимое чашки высыпалось в котел.

Зелье взметнулось вверх, как сумасшедший тритон в охоте за бабочкой. От неминуемого ожога лица меня спасла только реакция профессора, который в мгновение ока сгреб меня в охапку и, толкнув к школьной доске, подставил зелью спину.

Минута шокированного молчания класса: весь учительский стол залит шипящим, болотного цвета, дурно пахнущим зельем. Бумаги на столе расползаются на атомы, испуская пар. Видимо, зелье по концентрации получилось - не хуже серной кислоты.

Снегг повернулся, глаза его стали страшными, по спине на мантии расползалась большая дыра.
- Пятьдесят очков с Гриффиндора! Мисс Грейнджер, чем вы думали, высыпая в раствор всю чашку пыльцы разом?! Хотели остаться без глаз? Сегодня в восемь придете на отработку. Вычистите весь класс! - Он окинул взглядом замерших,как суслики перед удавом, учащихся.- Все свободны!

Не поднимая глаз, я собрала учебники и, вслед за Роном и Гарри, вышла в коридор.
Поттер возмущался таким строгим взысканием: целых 50 очков!
Рон предлагал пойти на отработку вместе. Я молчала.

Сосредоточившись, я пыталась вспомнить – что же произошло – по пунктам. Всё было прекрасно до того момента, как, проходя мимо, Снегг сильно толкнул меня под руку. Он сделал это нарочно? Профессор не мог не видеть, чем я занимаюсь – сам же не спускал с меня глаз в течение всего урока.
И я не сошла с ума. Оставался вопрос – какая извращенная логика заставила профессора действовать подобным образом? Зачем он это сделал?

Сидя за ужином и обдумывая мучивший меня вопрос, я так и не смогла прийти к логичному ответу.

Джинни, сидевшая справа, и увлеченно уплетающая десерт, склонилась ко мне:"Гермиона, что ты такое сделала с профессором Снеггом? Он не сводит с тебя глаз."

Я подняла взгляд на учительский стол. Снегг немедленно отвел глаза и заговорил с Макгонагл.

- Я ошиблась при изготовлении зелья и так испортила стол профессора, что теперь ему придется заказывать новый у краснодеревщика.- Я задумалась и добавила,-впрочем, как и мантию:от неё остались только дыры. А ты знаешь, как Снегг не любит всё, что нарушает привычный порядок его жизни.

-О, ты влипла, Гермиона. - Джинни смотрела на меня сочувственно. – Но ты ведь всегда аккуратна, что же произошло?

- Если бы я сама могла понять, - протянула я задумчиво, и, подперев подбородок ладонью, внимательно уставилась на профессора Снегга. Мне показалось, или скулы его заметно покраснели?

Я всегда была верна логике, и в данный момент не могла представить какую - либо еще причину, кроме той, что профессор зельеварения отчего-то очень хочет встретиться со мной без свидетелей.

Придя к такому выводу, и, отметив, что минутная стрелка часов уже подбирается к двенадцати, я встала, простилась с друзьями и поспешила в подземелье.

Я надеялась явиться в класс первой, исходя из того, что Снегг еще сидел за учительским столом,в то время, когда я уходила из большого зала. Если я что и планировала, то – просчиталась.

Едва открыв дверь, я наткнулась на сердитый взгляд черных глаз.
- Вы опоздали, мисс Грейнджер. Что – никак не могли оторваться от своего обожаемого Уизли?

-Нет, сэр.- Я опустила взгляд. Так и хотелось добавить:" Засмотрелась на вас". Вместо этого я сказала: "Сэр, мы с Роном не встречаемся, просто – друзья".

- Занимательная информация,- профессор сложил руки на груди и прислонился спиной к школьной доске,- только для меня – абсолютно бесполезная. Зачем вы мне это сообщили?

- Для общей информированности, сэр, и для поддержания беседы. Вы сами первый начали разговор о Роне,- я начала нервничать под пристальным взглядом Снегга.
Чтобы успокоиться - взяла тряпку и направилась к профессорскому столу, собираясь, по - возможности привести его в порядок, и спасти то немногое, что еще можно было спасти.

Стол оказался абсолютно чист, и в идеальном состоянии. Я стояла, онемев, с тряпкой в руке. Подняла глаза, - профессор…

Снегг оттолкнулся от доски, в два шага одолел разделяющее нас расстояние и остановился. Близко. Слишком?

До меня долетел запах горьких трав, невозможно было понять, одеколон это или ароматом трав пропитался он весь, от рубашки до кончиков волос.

-Мисс Грейнджер, - произнес тихий голос прямо над головой, - положите уже тряпку, глупая девчонка, и посмотрите на меня.

Я сглотнула, слова не проталкивались в горло, но гриффиндорка я или нет? На выдохе я бросила тряпку на пол и подняла глаза, ожидая…Чего я ожидала? Ужасного взгляда Горгоны, злой насмешки, чего? Только не того, что увидела: он стоял близко, гораздо ближе, чем мне казалось, пока я разглядывала его ботинки. Пожалуй, теперь, когда я подняла голову, между его и моими губами было вряд ли больше трех дюймов, и то только за счет его роста, наклонись он ниже, и губы наши встретятся.

- Боже, что пришло мне в голову, - в смятении подумала я.

В этот момент произошли три события: профессор склонился ко мне, распахнулось окно, ветер задул свечи, и - часы начали бить.

- Значит не опоздала, - мелькнула глупая мысль. А потом его губы коснулись моих, и всё исчезло, растворившись в ощущениях.

Нас окутала темнота, возможно, это и спасло ситуацию.
Мозг, ошалев от потери визуальных данных, мгновенно перестроился на телесные ощущения. Я почувствовала мягкость и горечь губ профессора, напряженные ладони на своих плечах, которые, казалось, прожигали на мне мантию. Меня окутал аромат трав, который ,вроде бы, стал сильнее. Закружилась голова,я испугалась, что упаду в обморок.

Так странно: голова совершенно отказывалась воспринимать с ужасом то, что я целуюсь с профессором. Мало того – я – целуюсь со Снеггом! Мыслей не было никаких, только ощущения: теплое дыхание и нежное прикосновение.

- Пойдем со мной? – спросил он полуутвердительно, полувопросительно, задевая мои губы своими. Я молча, кивнула. Он сжал мои плечи, и всё закрутилось: меня втянуло в воронку. – Трансгрессия в Хогвартсе? Невозможно! - успела подумать я.
- Целоваться в темноте со Снеггом – вот невозможно, - заметил внутренний голос,- а трансгрессия... по шкале, где поцелуи с профессором это десятка, заработает только тройку.

Мысль мелькнула и пропала, мы прибыли.
Снегг отпустил меня и отступил, пристально вглядываясь в лицо. Он что, ждет, что я закричу, или кинусь на него с кулаками?

Вместо этого, я осмотрелась. Первое, что бросилось в глаза: множество книг на темных деревянных полках от пола до потолка - вдоль всех стен. Камин весело поблескивал огнем. Ковер на полу был светлый и даже на вид – очень мягкий.
Вдруг я почувствовала, что продрогла, и обхватила себя руками.

Снегг шагнул ко мне, взял мои ладони в свои, подтянул их к губам, и начал дуть и растирать мне руки, что-то бормоча. Я разобрала только «идиот» и «о чем я думал».

-Чаю, мисс Грейнджер, - светским тоном осведомился Снегг, не поднимая глаз.

-Да, пожалуй.

-Черный, очень горячий, с лимоном и без сахара?- полуутвердительно продолжил Снегг, повернулся ко мне спиной и направился к столу в углу комнаты.

-Да,- с заминкой проговорила я, начиная осознавать, что, вероятно, профессор наблюдал за мной весьма пристально не только во время опытов в подземелье.

Я подошла к мягкому уголку у камина.
- Диван или кресло? – подумала я. - Тебе решать. Сядешь в кресло, получишь чашку чая, занимательную беседу, и – тебя проводят домой. Диван…- Я села на диван.

Снегг вернулся, неся поднос с чашками. Он где-то скинул туфли и рубашку, оставшись босиком и только в черных джинсах и майке. Странно, такой наряд делал его моложе, и, - очень похожим на Гарри, если бы Поттеру уже исполнилось 38 лет. Я улыбнулась - профессор был бы в ужасе, если бы мог услышать мои мысли.

Стройный, даже поджарый, с широкими плечами и длинными ногами, с узкими, но стальными на вид мышцами рук, с темными волосами, всегда тщательно уложенными, а сейчас разлохмаченными, как будто он запускал в них руки в надежде оторвать себе голову за глупый, неосмотрительный порыв – он влек к себе. Так и хотелось прикоснуться к этим плечам, запустить руки в волосы, почувствовать вновь мягкость его губ.

Снег с подносом в руках, остановился , воззрившись на мои голые ступни. (Не буду же я шлепать по светлому ковру в обуви?)

-Чай, мисс Грейнджер.
Посмотрев на зельевара, я поняла, что больше не дождусь никаких активных действий, и, если сама не приложу усилий, то и на диване меня ждут – чашка чая, познавательная беседа и учтивый поклон при расставании.

-Северус, дайте поднос,- решительно произнесла я, - и, да – называйте меня Гермионой!
Взлети я сейчас, как фея, и то, пожалуй, меньше бы его шокировала.

Молча, он поднял на меня глаза, я решительно отобрала у Снегга поднос, водрузила его на стоящий между диваном и креслом столик, развернулась к профессору, взяла его за руку и потянула на диван, – сядьте!

Он подчинился, не сводя с меня взгляда. Так смотрит дикий зверь, не зная чего ему ждать дальше. Я вдруг почувствовала себя очень взрослой и уверенной.

Не отпуская его левой руки, переплетя с ним пальцы, отчего он принялся внимательно рассматривать наши ладони, прижатые друг к другу, правой рукой я легко коснулась его щеки. Он вздрогнул, я почувствовала шершавость щетины, хотя понимала, что он недавно брился.
- У брюнетов всегда так, щетина отрастает буквально за час, – мелкие физиологические подробности вырвались из подсознания и постарались увлечь меня на путь логики и здравого смысла.

Северус поднял глаза, губы его раскрылись, он собирался что-то сказать.
-Нет, - я качнулась к нему, накрывая его губы своими,- только не: «Вам пора, мисс Грейнджер, спокойной ночи».

Он что-то раздраженно прошипел сквозь зубы, поднял руки и за плечи потянул меня на себя. Его левая ладонь легла мне на затылок, подтягивая ближе, мои губы раскрылись навстречу его дыханию, и окружающий мир перестал существовать.

Мы целовались и целовались, не в силах оторваться друг от друга. Его руки спустились мне на талию, он приподнял меня и посадил к себе на колени.

-Скажи это, - попросил он тихо,- скажи еще раз.

-Что?

-Назови меня по имени.

-Северус...

Он застонал, как от боли, закрыл глаза и прижал меня к своей груди так, что думаю, на ребрах определенно останутся синяки.

-Северус, - шептала я, целуя его глаза. Над левой бровью виднелся шрам в виде звездочки, а ниже, под скулой – маленькая родинка. - Отчего я никогда прежде ее не замечала?

Аромат трав- это, видимо был не одеколон, а его собственный запах: сосна и горькие цветы. Так пахнет сенокос в конце лета - в горной гряде на Северном Кавказе. Волосы его были мягкими и легкими и струились, как шелковые между пальцев, когда я проводила ладонью по его виску.

-Гермиона, - он отстранился, взял мои руки в свою ладонь и отодвинулся от меня,- остановись, или я не смогу остановиться.

-И не надо, - я мягко высвободилась, - не надо останавливаться,- и - потянулась к его губам.

Он жалобно то ли вздохнул, то ли выдохнул сквозь сжатые зубы, сгреб меня в охапку, подхватил, как пушинку на руки, и понес через комнату к двери, которую я раньше не заметила.

Толкнув ее спиной, развернулся со мной на руках, и медленно поставил на пол, придерживая за плечи.

Слева от двери в глубине комнаты я увидела кровать.

-Гермиона,- вопросительно начал он,- ты уверена?

Я шагнула к нему, взяла его лицо в свои ладони и за уши подтянула к себе. - Да, - выдохнула в его губы, поражаясь, какая я, оказывается, маленькая рядом с ним.

Он склонился и стал целовать мои губы, глаза, шею, плечи. Его руки осторожно освобождали меня от жакета, проворные пальцы, которые я так часто видела, готовящими самые сложные ингредиенты зелий, принялись за пуговицы рубашки.

Я обхватила его за талию, и потянула вверх майку. Нагнувшись на мгновение, он позволил мне рывком стянуть ее с себя, сам же расстегнул на мне юбку. Та упала вниз, я переступила ногами. Гораздо больше беспорядка в комнате меня занимала пряжка его ремня. Мои пальцы не могли с ней справиться.

-Сам, - пробормотал он, подхватил меня на руки и отнес в кровать. Аккуратно положив, шагнул назад, сдернул ремень и джинсы, и плавным движением лег рядом.

-Профессор, я…

-Северус, - с каким-то отчаянным весельем перебил меня он.

-Северус, я, понимаешь…

Он замер. - Хочешь остановиться?- спокойно и отстранено спросил он и попытался сесть.

Я не дала ему этого сделать, вцепившись ладонями в плечи.
-Нет, не то, понимаешь, я никогда… - ну как сказать мужчине, что опыта у меня – ноль? Так стыдно.

Но он – понял,и, просветлев лицом, лег, повернул ко мне голову, поцеловал в плечо, в висок. - Я - рад.

Два слова. Но они как - будто освободили меня. Стало нечего бояться, и я отдалась ощущениям...

-Не уходи,- шептал он позже, обнимая меня,-прошу. Как - будто я была грёзой и собиралась исчезнуть с наступлением утра.
-Не уйду, Северус,- прошептала я в его закрывшиеся глаза и обняла за талию, положив голову на его плечо, ощущая солоноватый привкус пота на своих губах.-Не уйду, если ты не прогонишь меня.- Никогда,- выдохнул он мне в макушку и мы уснули.

Пробуждение было … шокирующим.
Просыпаясь, я почувствовала, что не одна в постели. Еще не открывая глаз, попыталась сесть, соображая, где я и что происходит. Меня удержали сильные руки.

-Гермиона,- настороженный голос. Я открыла глаза. На меня встревожено смотрел профессор Снегг.

-О, Боже,- я не знала, куда девать глаза.- Профессор, простите, я вас соблазнила.- Я попыталась сесть. Хватка на моих плечах стала крепче, удерживая меня в постели.

Я не могла поднять на него глаз, и вдруг услышала смех, такой задорный и заразительный, что сама выдохнула и несмело посмотрела на Северуса.
Он глядел с веселым изумлением, правая бровь приподнята, уголок губы искривлен в усмешке.

-Ты. Меня. Соблазнила. О…,-он задыхался от смеха.- Я думал, ты проснешься и обвинишь меня в непристойных домогательствах, но того, что это оказывается я: летучая мышь и бедная овечка, стал объектом твоего нападения – такого я не ожидал даже от тебя.

Он вдруг откинулся на подушки, подтянул меня себе на грудь и, мечтательно уставясь в потолок, заявил: "Я был бы совсем не против, если бы ты меня так «соблазнила» еще раз, прежде чем мы, наконец, встанем".

Одним глазом он при этом хитро поглядывал на меня, а его руки самым бесстыдным образом ласкали мои бедра. И мы продолжили...

Часы на стене пробили восемь. Каких-то двенадцать часов назад я шла в кабинет зельеварения, ожидая очередного нагоняя, а получила идеального, внимательного любовника - мужчину, от которого не хотелось отрываться.

- Но – восемь часов?!Боже, мы опаздываем,- я подскочила на кровати.

–Стой. Первые – зелья,- остановил меня Северус.

-Вот именно! И все знают, что я вчера пошла отрабатывать наказание, - торопливо говорила я, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть чулок. – А сегодня вас нет, меня нет, и что все подумают?

- Что я убил тебя из-за того, что ты испортила мой стол красного дерева, и сейчас задержался, закапывая твой труп в запретном лесу,- протянул он, лежа с закинутыми за голову руками, с удовольствием любуясь моим мельтешением. - Ты такая красивая, когда сердишься.

- Северус, ты сам штрафуешь меня каждый раз, когда я опаздываю хотя бы на минуту…
-Не волнуйся, у нас полчаса, мы успеем одеться и трансгрессировать. Еще бы чашку кофе,- протянул он жалобно и встал.

Я замерла, у меня пропал голос и отказали ноги. Он был голый.
- А ты чего ожидала, - ожило ехидное подсознание,- вспомни, чем вы только что занимались.

Я торопливо отвела взгляд. Снегг, как был, прошел на кухню и занялся кофе.

-Северус, - сосредоточенно попросила я, старательно разглядывая верхний правый угол посудного шкафа, - ты бы оделся.

-Угу, - он прошлепал обратно и остановился рядом. Я старалась разглядывать потолок за его левым плечом.

-А когда ты смущаешься, ты еще прекраснее, - шепнул он мне в губы и поцеловал.-Ты говорила правду?

-Правду? – я пыталась сосредоточиться и не смотреть на него, - ты о чем?

-Что ты – не уйдешь.

-Сейчас?

-Нет, вообще.Ты говорила правду? – он настойчиво смотрел на меня.- Ты останешься со мной?

-До конца школы? – я пыталась понять, чего он от меня ждет.

-Нет, ты останешься со мной навсегда? Ты выйдешь за меня замуж? - Он положил руки мне на плечи и притянул к себе.

Я чувствовала, что, когда он говорил мне всё это, руки его дрожали. Зная сдержанность Северуса, я понимала, что он очень волнуется.

-Да, - я вдруг с удивлением услышала свой голос, - да, дорогой, конечно.

– О, да, у него же такой огромный… - включилось подсознание, - нет, не то, что вы подумали – кабинет, и такая обширная библиотека. Это же Гермиона, вы не забыли?

В общем, к началу занятий мы едва успели трансгрессировать в кабинет.Вышли, якобы нагруженные ингредиентами для зелий. Урок начался.

У всех на виду он продолжал придираться ко мне, правда, очков с Гриффиндора больше не снимал.

Мы решили оставить всё в тайне до окончания мною седьмого курса. Каждую ночь я проводила у него, благодаря небеса за то, что мне, как старосте, полагается отдельная комната, а значит, никто не в курсе, что "у себя" я не ночую.

Мне кажется, Дамблдор догадывался. Он так весело поглядывал на нас во время обеда, а однажды склонился и что-то сказал Северусу, отчего тот покраснел как помидор, и постарался быстрее откланяться.

Вечером, забравшись к любимому в постель, устраивая свои ступни у него под коленями, чтобы согреться, я, обняв его руками, спросила, что же такого шепнул ему Дамблдор.

Смиренно опустив глаза, и при этом, по-хозяйски положив ладони мне на ягодицы, Северус ответил, что Дамблдор хочет быть крестным нашего первенца.

Пока я обдумывала полученную информацию, Северус наблюдал за мной своими темными внимательными глазами.

-Хорошо, - я усмехнулась, - но, дорогой, чтобы исполнить требование директора, нам надо постараться, да? – Шаловливыми пальчиками я пробежала вдоль его позвоночника, с радостным изумлением отмечая, как страстно его тело реагирует в ответ.

Северус улыбнулся открытой мальчишеской улыбкой, провел кончиками пальцев по моим губам, шее, спустился к груди, - постараемся…
И время мира для двоих остановилось...

Пожалуйста, если будете копировать, указывайте автора и кидайте ссылку на оригинал : )

@темы: фанфики по Гарри Поттеру, авторские фанфики

08:18 

СС ГГ "Соблазнить профессора Снегга". Фанфик по ГП.

- Это ошибка,- Северус попытался оттолкнуть мои руки от своей шеи, но я только крепче прижалась к нему. Алкоголь ли был тому причиной, или – давно сдерживаемое желание, но я не могла заставить себя оторваться от него.

Он пробормотал сквозь сжатые зубы как будто какое-то ругательство, притянул меня к себе и продолжил целовать.

Я настолько растворилась в ощущениях, что когда он попытался поставить меня на пол, запротестовала, и только потом поняла, что мы в его комнатах.

Я обвела взором… спальню? Если бы не по постель – я бы решила – кабинет: полки темного дерева, книги, книги.… Чуть не хихикнула, вспомнив анекдот – выйди замуж за чудовище и получи его библиотеку.
Продолжила осмотр: стол у окна, стул с прямой спинкой…

И тут мой взгляд уперся в черный сюртук.

- На нем же миллион пуговиц!- мысленно взвыла я.

-И это всё, что тебя сейчас заботить? – спросил над головой раздраженный голос.

Я подняла глаза. Он смотрел серьезно, напряженно, внимательно, как будто выискивал малейший признак страха или сожаления.

-Не дождешься,- решительно подумала я, зная, что с его способностями к легилименции он меня услышал. И - шагнула к нему, положив ладонь ему на грудь. Под моей рукой билось сердце – четко и уверенно.

- Я - то думала, что нравлюсь ему, волную его,- расстроено оценила я, - я с ума схожу, как только представлю.… Додумать я не успела, Снегг шагнул ко мне, сгреб в объятия, и – поцеловал. Это не был медленный , спокойный, или – нежный поцелуй. Нет, ощущение было такое, что он своими объятиями сломает мне ребра. Воздуха не хватало, он стиснул меня так, будто стремился остановить бег времени – здесь, сейчас, навсегда.

Я придушенно пискнула, он слегка ослабил хватку, но руки его никуда не делись. Никогда не думала, что такие движения – грубые, резкие – могут показаться мне столь желанными.

В постели мы оказались секунд через тридцать, и оба – голые.

- Мир почившим пуговицам, их же лет десять собирать придется,- успела мелькнуть на задворках сознания мысль, а после были только его губы, руки, прикосновения, нежность и ярость, желание и стремление отдать и подарить себя всю – этому человеку. Все было и нежно, и медленно, и долго, и не один раз. Потом я уснула.

Проснувшись на рассвете, чувствуя, как тянет и ломит всё тело, боясь пошевельнуться, открыла глаза и, не двигаясь, осмотрелась.

Я лежала головой на груди Северуса, его руки обнимали меня, не давая двинуться и сбежать. Мне не было страшно, и я не была смущена.

Философски размышляя, что в каждом положении – свои преимущества, чуть передвинувшись, я принялась рассматривать его лицо.

Так близко, да еще не находясь под рассерженным взглядом, мне еще не приходилось его видеть. Подбородок уже отливал синевой, у брюнетов быстро растет щетина, ему вторили полукружия под глазами (бессонная ночь сказывается,- ехидно откликнулся внутренний голос), от крыльев носа расходились глубокие складки, как будто даже во сне он не расслаблялся ни на миг.

От правого вика вниз к скулам вился тонкой ниткой старый шрам. Левая бровь была с заметной сединой. На виске билась жилка. Я вытянула руку и осторожно погладила его лоб. Он вздрогнул и открыл глаза.

-Прости, я тебя разбудила?

- Что?- сон убегал из его глаз, лишая их мечтательного выражения, как будто еще миг назад он думал, что я – грёза. Он резко вдохнул.

-Тш-ш,- перебила я его готовый сорваться возглас, приложила ладошку к его губам, на миг, залюбовавшись их четкой формой,- всё хорошо.

-Всё определенно не хорошо,- отчеканил он и попытался отодвинуться.

-Даже не думай!- угрожающе проговорила я. От такой наглости он замер и уставился на меня.

О, его фирменный взгляд, еще вчера он тог бы напугать меня до икоты. Сегодня я в ответ решительно уставилась ему в переносицу. Кто-то говорил, что когда смотришь человеку меж глаз, ему кажется, что ты не отрываешь взгляда от его зрачков.

-Ищете третий глаз? – ехидно осведомился Снегг. Я вздохнула и оставила попытки загипнотизировать его. - Пожалуйста!- он замер.- Не надо волноваться или сердиться,- я постаралась донести до него мысль о том, как всё хорошо, что я – счастлива, что всё случившееся – замечательно.

Видимо, плохой из меня легилимент.

- Я не сержусь,- он всё же встал. Я с интересом уставилась на него, он покраснел,- отвернись!

-И не подумаю, дайте насладиться видом любимого мужчины,- решительно воспротивилась я.

Второй раз за утро он превратился в соляной столб. Что его так поразило в моих словах? Я постаралась сосредоточиться и вспомнить, чего такого только что ляпнула, что могло его настолько расстроить. Но ничего не нашла. Опять пришла к выводу, что он – слишком для меня умный, и надо лучше следить за своим языком.

Снегг отвернулся и отошел к окну. Что он там такого занимательного увидел? Я встала, завернувшись в простыню, и, ежась от холодных каменных плит пола, прошлепала к окну. Встав за его спиной, окинула открывшийся пейзаж – никого, кроме вороны на старом тополе, которая с отпавшей челюстью (если так можно сказать о вороне – будьте снисходительны ради соблюдения эмоциональности образа) наблюдала за нами двумя, маячившими в окне.

-Гермиона, - он заговорил хриплым голосом,- это была ошибка, и, если это был твой способ заполучить четвертый ингредиент (кровь ребенка, рожденного в любви), то ты - просчиталась. Ключевое слово – «в любви».

Вдруг до меня дошло, что он не верит в мою к нему любовь. То, что мне самой представлялось очевидным, ему казалось просто – невозможным. Он ждал истерики, воплей о том, что «он воспользовался ситуацией», или – чего-то похожего, так мне казалось по его напряженной спине.

Я вдруг почувствовала себя очень сильной и взрослой. Проверив, держит ли узел простыни на груди, я шагнула вплотную к Северусу, обняла его за талию, прижавшись грудью к его спине, и – поцеловала в лопатку.
Он вздрогнул, как от удара током.

Я рассердилась, но не на него. Мне вдруг захотелось увидеть девицу, что настолько лишила его уверенности ив себе, и выцарапать ей глаза.

- Что ты хочешь на завтрак?- буднично, как-будто мы лет десять женаты, спросила я.

Он повернулся ко мне, кольцо рук я не разжимала, и теперь стояла, прижавшись носом уже к его груди, и вдыхала его запах – горькие травы и чуть-чуть мускус. Во мне опять просыпалось желание.- Никогда не думала, что я такая развратная,- мысленно развеселилась я.

Он смотрел расстроено, нежно, рассерженно, эмоции сменялись на лице невероятным калейдоскопом.

- Ты не понимаешь? Это не поможет.

- Это не важно,- он потрясенно уставился на меня, я смутилась.

- Ну, то есть, получится – замечательно, а не выйдет, значит – так тому и быть. - Я подняла руки, взяла его за уши, и, притянув к себе, нежно поцеловала.

- Вот, что важно.- Не отпуска его и, не давая отстраниться, я четко проговорила,- я тебя люблю, Северус Снегг, и ты от меня не удерешь!

Тихий смешок сорвался с его губ, их перекосила усмешка, - как будто я бы сумел, даже, если бы захотел, - мне еще дороги мои уши.

Я выдохнула, шутит – значит «будет жить».

Потом мы завтракали здесь же, в кабинете. Я узнала, что он любит черный крепкий кофе без молока и сахара, а он – подозрительно разглядывал – мой: 0,5 ч.л. мягкого кофе и полбанки сгущенного молока. Пока он рассматривал содержимое моей чашки, его брови в удивлении уползли, чуть ли не к затылку.

Потом он проводил меня. Молча. Я ждала, что он скажет, когда мы увидимся. Он - ничего не сказал.

А потом прошли две долгих недели, когда он не смотрел в мою сторону в большом зале, не делал замечаний на уроках зельеварения, не снимал баллов, и вообще, не поднимал на меня глаз.

Я мучилась, но молчала. Девушка (т.е. уже не девушка, какая разница) - должна быть гордой!! Два ха-ха, если бы он, хоть взглянул в мою сторону, я бы побежала к нему.

Но он не смотрел.

Пока я раздумывала, как бы мне развернуть ситуацию в желанное для меня русло, всё разрешилось само собой. Задержка. В первый миг- испуг, затем – счастливый смех: Северус Снегг, теперь вы от меня не отвертитесь!

Я пяткой долбила в дверь кабинета зельевара, пока он не открыл.
-Решила довести меня до мигрени?

-Нет, до инфаркта - счастливой новостью,- приторно сладко пропела я.

Потом посерьезнела, вошла в кабинет и прикрыла дверь.

-Северус, - он опять вздрогнул,- да что такое, хватит прятаться!

-Я не прячусь!

-Прячешься,- рассерженные взгляды скрестились над столом. Но я больше его не боялась, я его - любила, и мне предстояло ему это доказать.

-У нас будет сын,- я удобно устроилась в кресле, внимательно поглядывая, не понадобится ли и вправду нитроглицерин.

Северус моргнул, взгляд замерз.- О! – стон был продолжительный.

Я села прямо.- Ты не рад?- холодно поинтересовалась.

Он смотрел на меня с мукой.- Гермиона, я уже объяснял тебе, это не поможет, нужна кровь младенца, зачатого в любви.

-Ну, так я люблю тебя. Может, ты и не любишь меня, но с моей стороны любви хватит на двоих. Да и впрочем, это не важно.

Я встала, уже не глядя на него. Силы куда-то ушли.

- Извини, не буду навязываться,- и пошла к двери, как вдруг за спиной услышала придушенный вздох.

Обернулась, он вцепился в подоконник, пальцы побелели.- Я сломаю тебе жизнь! – отчаянный голос,- я старше тебя, мое прошлое – это череда ненависти и лжи, что такого ты хочешь найти во мне?

- Мне не надо искать, в любви – не ищут, в любви – просто любят.- Я вернулась и положила руки ему на плечи.

-Пожалуйста, не бойся, всё будет хорошо. И ты – не разрушаешь мою жизнь, ты ее – исцеляешь.

Он покосился недоверчиво, а я улыбнулась.

- Я была одна, а теперь у меня есть любимый мужчина, и, даст Бог, будет ребенок. Мальчик, девочка,… какая разница, лишь бы здоровенький, правда? – Я болтала, не особо задумываясь, что несу, только бы он расслабился.

- Лучше бы девочка – с твоими кудряшками, - Северус, наконец, повернулся от окна, и нежно провел ладонью по моим волосам. Захотелось потереться о его руку, как кошка.

Он опустил взгляд, потом поднял на меня глаза и, улыбнувшись, расправил плечи, как будто сбросил тяжкий груз с плеч.

-Идем.

-Куда?

-К Дамблдору, он нас повенчает.

-А он может?

-Да, как директор Хогвартса,- за руку он решительно потянул меня к двери.

Свадебного платья у меня не было. Свидетелями были Макгонагл и Филч. Но всё это не имело значения. Когда золотистая волна света окружила нас, а Дамблдор произнес «теперь вы муж и жена», Северус притянул меня к себе, склонился и запечатлел на моих устах нежный, томный поцелуй. Коленки подкосились, и, не обними он меня, я бы упала. Он усмехнулся. Я коварно задумалась, - ну, держись, дорогой!

Затем, он проводил меня в башню Гриффиндора, за моими вещами. Сборы заняли десять минут. Я переживала по поводу Косолапуса, но, Северус внимательно посмотрев ему в глаза, сказал, - мебель – не царапать, бумаги – не рвать, ингредиенты не трогать. Косолапус согласно кивнул!

Я – переехала.

Я думала, мне будет странно у Северуса, но почему-то рядом с ним я везде была готова почувствовать себя, как дома. Он поставил стол для меня, более узкий и изящный, но такового же темного полированного дерева, освободил пару полок под книги. Я разложила вещи. Задумалась, не помешаю ли ему в кабинете, и тихой мышью, пошла поскрестись насчет обеда.

Из лаборатории он меня выгнал, заявив, чтобы не переступала ее порог, пока сыну не исполнится год. Я ужаснулась.

- Два года – без практики?

- Читай теорию!

-Сатрап!

-Муж!

Оп-па, вот и первая ссора. Я расхохоталась. Северус обнял меня, спрятал лицо в моей макушке, поцеловал волосы и сказал, что не перенесет, если со мной что-то случится.

Он выглядел таким обеспокоенным, что я безропотно согласилась «беречь себя». Но, когда вечером он поцеловал меня в лоб и отвернулся к стенке, а я осознала, что в его «беречь себя» входит также полное отсутствие секса, то закатила скандал с нанесением тяжких телесных повреждений (избила мужа подушкой). И лупила его, пока он во избежание моего переутомления (от его избиения) не согласился «чуть-чуть и осторожно».

Я старательно его провоцировала, так что «чуть-чуть» вылилось в «долго-долго и нежно-медленно». Я не возражала. Главное – с ним.
Родился не сын.… Не так: родились близнецы – мальчик с угрюмыми глазами и кудрявая девочка.

Зелье – сработало. Но это – не суть.

Северус волновался по поводу сына, но я-то знала, что причин для беспокойства – нет. Когда ребенок растет в любви, и родители любят друг друга, как мы с Северусом, дети не могут вырасти угрюмыми или несчастными, какими - бы темными ни были их глаза.

Дамблдор и Макгонагл превратились в самых заботливых бабушку и дедушку. Жаль только Северуса – его больше не боятся даже первокурсники. Кто хоть раз видел, как он носится со своими детьми,… а видели – все: ежедневный моцион у озера от моей беременности до нынешнего дня этому очень способствовал, тот уже никогда не поверит ни грозным взглядам, ни окрикам профессора зельеварения.

Я счастлива. Муж улыбается. Дети подрастают.

Я закрываю дневник и иду к моим родным.


Пожалуйста, если будете копировать -указывайте автора и кидайте ссылку на оригинал : )

@темы: фанфики по Гарри Поттеру, авторские фанфики

08:05 

ГГ ДМ "Дневник Драко Малфоя" . Фанфик по ГП.

Дневник Драко Малфоя
Сколько я себя помню, она не давала мне спокойно жить. Начиная с первой встречи, когда я сперва увидел эти сияющие карие глаза и широкую улыбку под копной каштановых кудрей, а потом узнал, что она – маглорожденная, и до нынешнего дня, когда я промываю рану на её руке и шепчу, - спи,- целуя в лоб.
Гермиона настаивает, что я должен разобраться в себе, будто я сам ясно не вижу – я был обречён на неё – с первого дня знакомства. И – я пишу дневник, чувствуя себя странно – магглом? И меня это не тревожит, гораздо больше волнует – какие выводы может сделать Гермиона из моих записей.
Когда я поступил в Хогвартс, то уже имел вполне сформировавшееся представление о жизни, и о своём месте в мире. Я знал, что моя семья – чистокровные волшебники, и мы – богаты и влиятельны, а как следствие, считал, что мир – будет вертеться вокруг меня – и – по праву. Так и оказалось. В принципе – все студенты факультета Слизерин принимали как должное, что я, по сути – глава их элиты. С другими студентами возникали недоразумения.
Взять хотя бы этого Поттера, когда я, признавая его популярность в волшебном мире, снизошел до того, чтобы предложить ему дружбу – на равных, несмотря на его маглорожденную мать, и откровенно отвратительную манеру одеваться, он – не принял мою руку. Это был шок. Я – слизеринский принц, и ещё никто никогда не смел так откровенно пренебрегать моим покровительством, причём делать это – публично. С этого момента я возненавидел Гарри Поттера – была задета фамильная гордость, а за честь своей семьи я был готов даже на убийство.
Но вернёмся к нашей Грейнджер. До неё мне не приходилось сталкиваться с волшебниками, появившимися в семье магглов, однако, меня учили относиться к ним даже не как ко второму, а, скорее, к третьему сорту. Поэтому, сперва она меня просто заинтересовала. Я наблюдал за ней, подспудно ожидая, что она в чём-то «проколется», что она – «не настоящая», «подделка», а потому – не может быть «качественной». Наблюдения ставили меня в тупик. Она казалась вполне нормальной, более того, она хорошо училась и много читала.
Я провёл детство в библиотеке, отец всегда твердил, что образование – главная ценность после имени, потому - что деньги можно отнять, знания – нет. А Грейнджер была и умной, и любознательной. Она много читала, успешно училась по всем основным дисциплинам, и ни в чём не прокалывалась. Я не мог уложить в голове такое допущение, что «грязнокровка» и вдруг не оказалась «подделкой». Для меня это были понятия – синонимы. Но я видел наглядный пример – исключение из правил, какие мне прививали с детства.
Итак, сначала она заинтересовала меня, потом во мне проснулся дух соревновательности. Я не мог допустить, что бы «грязнокровка» оказалась лучше меня в учёбе. И я стал заниматься ещё усерднее.
Мы часто сталкивались в библиотеке, порой нам приходилось занимать на время друг у друга учебники. Неоспоримым преимуществом владений мадам Пинс было то, что в них запрещалось громко разговаривать. Что избавляло меня от необходимости обзываться и подначивать Гнейнджер.
Но в остальных местах – на зельеварении, во время дежурства при патрулировании коридоров и территории Хогвартса, даже за обедом в большом зале, я находил повод так придраться к ней, чтобы она мне что-то ответила, или кинула гневный взгляд. И каждый раз, когда я получал свою дозу внимания, у меня поднималось настроение. Я даже забеспокоился – не садист ли я, но с другими я таких ощущений не испытывал, и это успокаивало. А то, знаете ли, старинные семьи, родственные браки, не без странностей среди родни по наследственной линии…. Не то, чтобы я боялся сумасшествия, но знание, что не садист – успокаивало…
Дальше – больше. Если раньше мне достаточно было просто – её внимания – любого, то теперь я понял, что мне этого мало. Я видел, как она улыбается Гарри, как смеётся с Уизли, называя их по именам, видел искренность их дружбы, и я хотел того же. Попытки «организовать» похожие отношения, используя Кребба, Гойла и Паркинсон – не увенчались успехом. Конечно, парни восхищались мной, а Паркинсон млела перед старинным именем и состоянием, но это было не то, чего я хотел.
Тогда я решил, что должен заполучить внимание Гермионы – себе. Я хотел, чтобы она улыбалась мне, как Гарри, меня называла по имени, со мной проводила время. Я хотел, но добиться этого – не представлялось возможным.
Конечно, немного спасало то, что мы по прежнему много времени проводили бок обок в библиотеке. Почему-то она предпочитала заниматься здесь, а не в гриффиндорской гостиной. Хотя, зная настырность двоечника Уизли, я не был удивлен. Я только поражался тому, как она его терпит, и даже помогает с контрольными. По мне так он был глупец, не ценящий знания, и на примере его семейки я в полной мере начинал понимать высказывание отца о том, что богатство может уйти, знания – останутся с тобой, и помогут тебе заработать новое состояние. Рон представлял собой наглядное доказательство того, что – не имея знаний – богатство не восстановишь, какой бы старинной и чистокровной не была твоя семья.
Мы занимались. Она меня игнорировала. В принципе, я её понимал, я угрожал ей на втором году обучения: «Ты следующая, грязнокровка!», я устроил так, что гиппогрифа Хагрида едва не казнили, я подкарауливал на Зельях момент, чтобы подсыпать что-нибудь в котёл Долгопупса…. И вот теперь мне предстояло всё это исправить, но как – я не представлял.
Оставалось идти от противного. Я стал вежлив и предупредителен, отодвигал стул, когда она собиралась сесть. Она косилась за спину, присаживаясь, будто ожидая, что я подложу кнопку, или уберу стул, или – трансфигурирую его в дикобраза. Я открывал перед нею двери, она что – то бормоча ,пролетала в них как пробка, будто ожидая удара в спину.
Помогало не очень – слишком часто я срывался – особенно, когда видел рядом с нею Уизли – на прогулке в Хогсмите, и позже – на чемпионате мира по квиддичу, при виде его рядом с ней у меня просто срывало тормоза – я грубил, хамил, ёрничал и донимал её, как только мог. В эти моменты во мне как - будто вспыхивал сигнал – «отвлечь её внимание на себя – любыми средствами» - и я пускался во все тяжкие.
Но хуже всего было то, что до меня вдруг дошло – мне недостаточно дружбы, Грейнджер нужна была мне – вся, от кончиков волос до её мыслей.
Сперва я обрадовался, увидев гриффиндорку с Крамом на рождественском балу и испытав прилив желания. - Я просто её хочу! А значит, когда я её получу, то стану свободен, - эта мысль поддерживала меня, пока я планировал ,как заманить её в выручай –комнату или ,хотя бы на Астрономическую башню.
Сперва я подкараулил её и поцеловал – против её воли в туалете Плаксы Миртл. Она варила явно какое-то противозаконное зелье, а потому – не стала поднимать шум. Когда я отпустил её, только смотрела на меня огромными расширенными глазами, а затем прошептала – «Почему?» Хотел бы я знать ответ на этот вопрос – почему слизеринский принц целует гриффиндорскую грязнокровку? Ответа не было.
Я продолжал изводить её, Амбридж с её идеей контроля была мне только на руку. Я стал редко видеть её в библиотеке, она всё время пропадала с Поттером и Уизли в выручай - комнате. Я уж начал задумываться, не шведскую ли семью они завели, когда раскрылся заговор с отрядом Дамблдора.
К концу года я понял, что боюсь за неё. Она со своими дружками явно ввязалась в то, что ей не под силу. Разгром в отделе тайн в министерстве подтвердил мои предположения. Шагая по гостиной факультета Слизерина, машинально отмечая сдержанность серебристо-зеленого оформления, и мысленно морщась от воспоминаний о её ярком красно- желтом кричащем шарфе, я размышлял, что когда я заполучу её, то посажу дома без права трансгрессии с территории имения. Я пораженно замер – Малфой, ты что, собрался жениться на грязнокровке и притащить её в Малфой Менор, – здравствуйте, дорогие родители, это моя жена и теперь мы будем жить здесь с вами?! Да родителей просто удар хватит!
И вот в этот-то момент до меня дошло, что я хочу не просто сделать её своей любовницей, а – женой, и я хочу, чтобы она меня – любила.
Я был реалистом до мозга костей, а так же неплохим стратегом, и – отчетливо понимал, что если я хочу её любви, мне придется перейти на сторону добра – точнее – сторону Дамблдора. И я собирался сделать это – не потому - что раскаялся, что-то для себя осознал или желал измениться – мотивы были абсолютно эгоистичны – я хотел – Гермиону, Гермиона хотела победы «Света», следовательно, я должен был способствовать победе Добра, чтобы получить Гермиону. Простейшая логическая цепочка.
Проблема была в том, что как раз сейчас отец начал активно продвигать меня на службе Волан-де-Морта. Я не был в восторге. Этот ужасный безносый человек казался мне сумасшедшим маньяком, и вот он-то явно был садистом, стоило только вспомнить Берту Бжоркинс, висящую над обеденным столом Малфой Менор.
Я запнулся, и в это небезопасное место я собирался притащить Гермиону?! Нужно было что-то делать, но при этом я не мог бросить родителей не произвол судьбы. Необходимо было обеспечить их безопасность. Вообще в жизни всё, что меня интересовало – люди, которых я люблю. До недавнего времени круг был очень узок – отец и мать. Теперь в этот маленький мирок вошла Гермиона.
Я всегда был очень рационален и никогда не верил в победу добра или зла, да и на мир мне, в общем-то, было всегда наплевать, в отличие от Поттера, но вот ради моей семьи я был готов не всё. И принципов для меня не существовало – ни этических, ни моральных. Только безопасность и благополучие моих любимых имело значение, остальным - пренебречь за малой валидностью.
Поэтому я вышел из гостиной и направился к Дамблдору. Беседа в кабинете директора была долгой, Снегг присутствовал, пожалуй, вот еще один человек, входящий в сферу моих интересов – крестный – вечно хмурый и одетый в чёрное – человек с самым любящим на свете сердцем. Я знал истории Лили Эванс и надеялся, что Северус поддержит меня, когда придет пора рассказать родителям о Гермионе.
Я настаивал на том, что один не справлюсь с ролью «двойного агента», и просил Грейнджер в качестве «связующего звена». Просьбу удовлетворили.
Сейчас Гермиона сидела в кресле напротив, разглядывала меня недоверчиво и слушала пересказ о приспешниках Волан-де Морта и моём задании – починить исчезательный шкаф, чтобы зло могло проникнуть в школу.
-Зачем ты это делаешь?- спросила она меня, когда я закончил. - Зачем рассказал нам это?
-Я больше не хочу помогать ему, он маньяк и псих, но у него – мои родителя и я хочу получить гарантии их безопасности.- Я наклонился к ней,- ты должна меня понять, Грейнджер, ты бы поступила так же, ради своих родителей.
Она внимательно посмотрела мне в глаза и молча кивнула, – хорошо, - она перевела взгляд на Дамблдора,- я буду помогать. Что от меня требуется?
Дамблор пустился в объяснения,- быть всегда рядом с Малфоем, помогать ему в выручай -комнате, предавать от директора указы для Драко, и т.д. и т.п.
Я сидел в кресле и разглядывал её сосредоточенное лицо, думая, отдает ли она себе отчёт, что отныне – мы – вместе. Даже, я потянулся, если она пока этого не поняла, это так. Будет.
Так и оказалось. На людях я оставался такой же «занозой в заднице», подначивал её на уроках Зелеварения и в большом зале. Наедине же мы теперь вполне мирно общались, пока я возился с исчезательным шкафом, а она сидела в пыльном кресле в выручай - комнате.
У нас оказалось много общих тем для разговоров – конечно книги, а так же –история, политика , музыка и живопись. Я поражался тому, как в семье магглов могла появиться такая одаренная личность, и даже однажды неосторожно ляпнул о своём изумлении вслух. К моему удивлению, Гермиона не обиделась, а весело рассмеявшись, заявила, что и среди магглов много образованных людей. После этого вечера я захотел познакомиться с её родителями, и даже ненавязчиво ей об этом намекнут. Она спокойно посмотрела на меня и сказала, - хорошо, этим летом.
«Этому лету» не суждено было состояться. Всё завертелось слишком быстро, еще вчера я наблюдал за ней на приёме Слизнорта, а позже, увидев с Макклагеном в коридоре, бил по зеркалу в туалете Плаксы Миртл в бессильном отчаянии, - вдруг ничего не выйдет, и пострадают либо родители, либо – она. И вот – её уже нет, она скрывается где-то с Уизли и Поттером.
Я до скрипа зубов мечтал её увидеть, убедиться, что она жива и здорова, при этом меня убивала мысль, что она где-то с двумя парнями – одна. За Поттера я был спокоен – он слишком любил свою рыжую подружку, но при мысли об Уизли мне хотелось лезть на стену.
Я пришел к Снеггу и устроил скандал. Я орал, что так нельзя, что это глупо, что у них ничего не получится. Замолчал, получив в лицо водой из графина, - успокоился? - Снегг сел на место, поставив вазу. - Своей истерикой ты ей не поможешь, но я отправляюсь передать им меч, ты можешь поехать со мной. Я смотрел на Снегга с немой благодарностью, он едва улыбнулся в ответ.
Вечером мы отправились. Прибыв в лес – разделились. Снегг собирался оставить меч и отправить Патронуса, я пошел искать Гермиону. У палатки замер, дождавшись, пока Гарри уйдет, тихо позвал,- Гермиона. Я боялся, что она меня не услышит, но через пару минут она показалась из палатки.- Гарри?
-Нет, - я вышел из-за дерева.
-Драко!- всхлипнув, она кинулась мне на шею.
-Тише, тише, всё хорошо,- я аккуратно обнял её. Пушистые волосы лезли мне в лицо, я склонился и легко поцеловал её в висок. – Всё будет хорошо, верь мне.
-Но Драко, - она подняла ко мне лицо, залитое слезами,- Дамблдор погиб, везде такие разрушения, я думала, вдруг с тобой что-то случилось.
Из всего, что она говорила, я уловил одно, она думала обо мне. Меня окатило жаркой волной – она беспокоилась обо мне, я ей не безразличен, значит, всё было – не зря. Я сильнее прижал её к себе, баюкая, рассказал последние новости, попросил быть осторожной, - ради меня,- решился сказать я, и, подняв её личико за подбородок, наклонился, и нежно поцеловал. И она ответила.
Мне пришлось уйти, хотя, видит Бог, я бы предпочёл остаться. Мы увиделись раньше, чем я мог надеяться, но при таких обстоятельствах, что лучше бы этой встречи не было.
Егеря притащили их в Малфой Менор, Поттер был обезображен так, что я едва узнал его. Гермиона смотрела на меня с ужасом. Я – остановившимися глазами – с не меньшим – на неё.
Когда Поттера с Уизли отправили в подвал, а моя сумасшедшая тетка начала издеваться над Гермионой, я врезал по всем замораживающим заклятием, надеясь, что родители когда-нибудь, смогут меня простить и понять, забрал Гермиону и трансгрессировал.
Снегг давно велел мне подготовить тайную квартиру с запасом денег, одежды и еды, и теперь она пригодилась.
Я вызвал Добби, и попросил его позаботиться о Поттере и Уизли. Не то, чтобы меня волновала их судьба, но Гермиона наверняка стала бы о них беспокоиться, а ей нельзя было волноваться.
И вот я сидел, глядя на свою любовь, чувствуя её боль, как свою, менял повязки, целовал в лоб, и просил - спи ,спи, любовь моя. Мне казалось, сон лечит. Но она так вздрагивала и металась ночью, что я устроился рядом с ней, надеясь успокоить. Да так и уснул.
Утром проснулся от того, что Гермиона рассматривала меня.
-Доброе утро,- я осторожно смотрел на неё, не зная, какой реакции ожидать.
-Драко, что с Гарри?- она смотрела встревожено и грустно.
-Я думаю, всё хорошо, я отправил за ним Добби, думаю, они в безопасности,- я потянулся и погладил её по лицу.
Она выдохнула и улыбнулась,- хорошо! Легла рядом, устроив свою голову на моем плече. Мне стало не хватать воздуха, защемило в груди, она вела себя так, будто мы были лет десять женаты, и каждое утро просыпались так – вместе.
-мне нужно вернуться, - Гермиона не поднимая головы, посмотрела на меня снизу вверх.
-Нет, дорогая, хватит, - я пресек её попытки что-то сказать, успокаивающе погладив по голове,- дальше рискую только я. Я просто не смогу нормально работать, если мне придется постоянно беспокоиться, в безопасности ли ты.
Чтобы убедить её, я рассказал ей о том, что подслушал в Малфой Менор – о сейфе Лестрейнджей.- Я смогу провести их туда, - я убедительно покивал, хотя вовсе не был уверен, реально ли это – ограбить самый защищенный банк мира.
-А если ты попытаешься опять кинуться в гущу событий, я погружу тебя в сон, как в сказке, и ты будешь спать, пока я не вернусь и не разбужу тебя поцелуем, - пригрозил я.
Потом мы обедали, а рассматривал Грейнджер, такую уютную в моей большой пижаме, и мечтал, что когда-нибудь мы вот так будем завтракать в окружении детей, и никакой маньяк не будет подстерегать их за углом за то, что их мать – не чистокровная волшебница.
Уходить не хотелось. Но я был должен – ради безопасности Гермионы, ради родителей. Я поцеловал её на прощание самым долгим и нежным поцелуем. И - ушел.
И вот прошло два месяца, как я не видел мою девочку, за это время мы подрались с Уизли раз, наверное, триста, побратались с Поттером, и он даже извинился ,что когда-то не принял протянутую руку дружбы, разделались с одержимым психом, и даже помогли привести в порядок Хогвартс.
А сейчас я стоял перед входом в дом, где меня ждала моя любовь, и руки у меня дрожали сильнее, чем когда мне пришлось выпустить Авада Кедавру в Макнейра.
Я тихо открыл калитку и вошел, во дворе цвели ухоженные растения. Не помню, чтобы разводил здесь грядки с лекарственными травами, наверное, Гермиона постаралась.
Я тихо вошел в дом, поднялся в нашу комнату… Она спала на кровати, в моей пижаме, обняв мой свитер – тот в которым я был в последнюю ночь. Я устало прислонился к косяку. Ноги не держали – не от усталости – от нежности, что растекалась из солнечного сплетения волнами, грозя захлестнуть с головой.
Я тихо скользнул на кровать рядом с Гермионой, она потянулась, обняла меня, уткнулась носом мне в плечо и что-то прошептала. Я не был уверен, но это очень походило на «я тебя люблю».
Я лежал, смотрел на девочку, которая не давала покоя моей душе с первого дня, как появилась в школе, и понимал, что вот – тогда – придя к Дамблдору – сделал самый правильный выбор в своей жизни. И результатом этого выбора стала её любовь – ко мне.
Я лежал, и знал, что будет дальше. Всё - таки я всегда был стратегом. Мы будем - вместе. Мы –поженимся. Родителям придется смириться. У нас будут дети, и они будут учиться в Хогвартсе. Мы будем жить вместе долго и счастливо, как и положено в сказках. В конце - концов, я – слизеринский принц, а она – моя спящая красавица.
Моё чудо открыло глаза,- Драко… Дальше, как вы понимаете, не для детских ушей. Умолкаю.

Просьба - если копируйте ,указывайте автора и кидайте ссылку на оригинал. Спасибо : )

@темы: фанфики по Гарри Поттеру, авторские фанфики

09:10 

Вы помните самое первое? Например, книгу, впервые перевернувшую ваше детское мировоззрение. Переполняющий триумф первой победы. Горькое опустошение первого поражения. Первую копилочку, на что вы откладывали деньги? Восторг дебютной поездки на новом велосипеде. Уютные объятия любимого медвежонка. Лучшего друга, о, вместе вы могли покорить весь мир. Утро с ароматом бабушкиной стряпни. Августовский вечер, когда свет заходящего солнца впервые принес смутное ощущение безвозвратной утраты того, чего никогда не было. Поцелуй со вкусом мармеладки. Первое соприкосновение ладоней — ничто не затмит его. Первую вусмерть заезженную кассету с альбомом любимой музыки, вы остались верны ей? Первый бит. Первый рэп. Впервые возникшее ощущение сжимающихся вокруг тисков. Момент, когда вы поняли, что справедливость и общество — несовместимые понятия. Первую волну ненависти и ярости. Своих первых героев. Это хорошие моменты.

Это — то, что осталось. Скудный багаж, который удалось вынести после гибели нашего мира. С тех пор, как затонула Атлантида нашего детства и юности, и мы пополнили скорбные ряды беженцев. Могучие атланты, ваши мечты и идеалы рассыпались прахом, когда вы повзрослели и стали несчастными.Теперь вас отправляют убивать вам подобных на войны, ни цели, ни смысла которых не знает никто. Вас сгоняют в стада, пастухи которых будто бы противостоят друг другу, но украдкой смеются над тем, как вы бодаете и топчете друг друга. На самом деле, они играют в одной команде. Играют вами. Эти гнусные низкие люди. Научитесь видеть и слышать их, но не слушайте и не верьте им. Не пытайтесь обыграть их или смошенничать. Просто не садитесь играть. Закройтесь от них, соорудите ограждающую стену в своем сознании, куда эти твари никогда не дотянутся, стену из останков вашей Атлантиды — из искреннего смеха и слез, первой любви и первой потери

14:49 

Немного пpо кофе.

Эспрессо – это жизнь. Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда хочется ещё одну. А на ещё одну чаще всего не хватает времени.

Капучино – это влюблённость. Сначала терпко, потом сладко и легко, а на поверку – всё та же жизнь. Но моменты, когда сладко и терпко, — самые лучшие. Кстати, всегда можно просто съесть пенку и не пить, но это мало кому приходит в голову. Видимо, дело всё-таки в сочетании.

Латте…латте – это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капучино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочувствовать момент.

Ещё есть мокко – кофе с горячим шоколадом. Мокко – это меланхолия. Густая и тягучая. Но даже в мокко есть молоко. И сладость, та, которую не найдёшь в эспрессо, например. Её и чувствуешь не сразу, и каждый раз не очень понимаешь, почему заказал именно его. Только потом вспоминаешь, в тот самый момент, когда становится сладко.

Айриш, кофе по-ирландски…страсть. Где-то там, на самом дне, обжигающий алкоголь. Можно перемешать, тогда он практически не чувствуется, если кофе приготовлен правильно, конечно. Но он там всё равно есть, и всё равно неизбежно пьянеешь. Кстати да, хуже плохого эспрессо может быть только плохой айриш.

И ристретто. Ристретто – это смерть. Это когда вся жизнь – одним глотком. Выпиваешь, просишь счёт и уходишь.

Но, настоящая любовь – это кофе, который варишь дома с утра.
Свежемолотый, желательно вручную. С корицей, мускатным орехом и кардамоном. Кофе, рядом с которым надо стоять, чтоб не убежал, иначе безнадежно испортится вкус. Надо проследить, чтоб он поднялся три раза, потом налить ложку холодной воды в джезву, подождать пару минут, чтоб осела гуща. Кофе, который наливаешь в старую любимую чашку и пьёшь, чувствуя каждый глоток, каждый день. Наслаждаясь каждым глотком.

Спасибо:vk.com/lomai_loogiky

14:40 

Ты приезжай ко мне однажды,
И, бросив сумку у дверей,
Останься на ночь.. или даже
На сто и больше январей.
Повесим в шкаф твою рубашку,
Поставим старое кино.
И чай нальем в большие чашки:
Зелёный, черный.. все равно.
Мы вспомним парочку историй -
Из тех, что в детстве, во дворе..
И намечтаем дом у моря,
А, хочешь, лето в ноябре?
Я расскажу тебе - и только -
О чём-то очень дорогом.
И будет снег идти тихонько,
А, может, дождик за окном.
И ты шепнешь - "поспи, родная",
Укутав пледом потеплей..
"Мы все на свете успеваем
За сто и больше январей".

@темы: Стихи

11:53 

.. вы когда-нибудь думали, что вот сейчас, в эту самую минуту, в эту самую сию-минуточку, где-то, в портовом городе, может быть на каком-нибудь острове, всходит на корабль — тот, кого вы могли бы любить? А может быть — сходит с корабля... Сходит с корабля и бродит по городу и ищет вас... И самое ужасное, что городов и островов много, полный земной шар!

11:31 

Вирджиния Вульф считала, что для того, чтобы стать писателем, женщине необходимы две вещи: собственная комната и собственные средства. Сама Вирджиния, создав в эссе «Своя комната» условный персонаж женщину-писательницу Мэри Бетон, пишет, что Мэри получила в наследство от тетки 500 фунтов в год, и это позволило ей заниматься тем, что ей нравилось, то есть, литературой. «Никакая сила не может отнять у меня моих пятисот фунтов — моей свободы. Еда, дом и одежда навсегда мои. Покончено не только с напрасными усилиями, но и с ненавистью, горечью. Мне незачем ненавидеть мужчин, они не могут задеть меня. Мне незачем льстить — они ничего не могут дать мне».

Можно я буду тебе писать?

главная