Отпустить, проводить к машине одного человека, знакомого, почти родного, зачем-то облачившегося в роскошные чужие вещи, и спустя несколько часов найти совсем иного, жадно залапанного другим, чужим миром, чужой похотью, истекающего кровью, оставленного наедине с собственной волей к жизни, было тяжело до боли. Я не знал даже, имею ли я право сейчас посягать на него, как на часть себя, часть своего мира, когда в одночасье все так переменилось, когда ему за один вечер пришлось так много увидеть, испытать и пережить. Странное чувство досады от того, что все так закончилось, рвало мне сердце на части. Я собрал свой эгоизм и свою привязанность к нему, почти ненормальную, в охапку, я отдал его в другой мир, другим людям, для которых он никогда не будет значить столько же, я своими руками помог ему одеться в дорогие, пахнущие новизной и роскошью вещи. Я сам отдал его женщине. Я затолкал свою ревность в себя, я заткнул ею себе рот, не давая прорваться наружу крику сожаления и ярости. Я разрешил взять его у меня, разрешил по своей воле, позволил увезти его в ночь, чтобы спустя несколько часов подле его кровати, воя от досады и злобы, зализывать нанесенные нам обоим раны.

Его бледность, усталый изможденный вид и словно издевательски оттенявшая их белизна простыни казались мне пощечиной самому себе за расточительство, с которым я так просто расстался с ним. Так просто поделился самым большим сокровищем, которое было в моей жизни. Сейчас, когда он лежал неподвижно, с закрытыми глазами, я мог представить и содрогнуться – он мертв, и это последнее мое свидание с ним в этой жизни. Картинка каждый раз оказывала одно и то же влияние на мои и без того потрепанные сегодня нервы – перед глазами все заливало алой, пахнущей железом и сыростью кровью, и в голове кружились неясные, но отдаленно улавливаемые слова «никогда… никогда….»

Без сил я съехал по дверному косяку вниз и обхватил руками голову. Если бы не глубокое потрясение этой ночи я, наверное, разрыдался бы, как ребенок. Но шок сделал свое дело, оставив мои глаза сухими и широко распахнутыми в никуда. Сама тень мысли о том, что я сегодня ночью мог навсегда потерять его, отдать и уже никогда не получить обратно, переворачивала мой собственный мир с ног на голову, ставила само предположение о таком за грань добра и зла.

Мира без него не существует.

Наличие другой, незнакомой жизни, в которой я мог и не появиться, которую помнил только он сам, которой я никогда не стал бы свидетелем, бередило мне душу, заставляло ревновать к тем, кто делил с ним то другое, незнакомое, старое, которое навсегда останется в его памяти.

@темы: из фанфиков