Когда я была маленькой, то прочитала о вас одну книгу и пристала к нему с вопросом: «А какой он, Гарри Поттер?». Мы гуляли по лесу, это тут, недалеко. Он показал на старую лохматую ель с единственной шишкой и сказал: «Аска, видишь это дерево? Оно уже почти бесплодно, у него немного возможностей проявить себя. Как высока вероятность, что эта шишка упадет именно тогда, когда ты вошла в лес и проходишь под ним?». Я сказала, что шансы, наверно, очень небольшие. Тогда он ответил, что если бы я была Гарри Поттером, он поклялся бы, что эта шишка непременно свалилась бы мне на голову, что она висит и держится из последних сил, чтобы именно меня треснуть собою по лбу.

Он невольно улыбнулся.

- В чем-то он был прав.

Аска покачала головой.

- Вы не поняли. Это была история не о вас, а о нем. Мой отец и есть та самая упрямая шишка, что держится из последних сил, дожидаясь того часа, когда мимо пройдет ее Гарри Поттер. Ждет так долго, что отчаивается, и намерение просто упасть на ладонь сменяется другим: по возможности отомстить за свое терпение, больно треснув по лбу. За то, что так долго не шел, за то, что осмелился вообще прийти, потому что шишка не готова к такому повороту событий, – девушка смотрела на него очень серьезно. – Я люблю своего отца, мне не горько от того, что они с моей матерью расстались. Я не чувствовала себя обделенной его заботой и вниманием до тех пор, пока вам не исполнилось шестнадцать. Что-то изменилось. У него появилось что-то очень важное. Я пыталась понять, что, и честно спросила его об этом. Он ответил, что с ним «это» случилось. Человек вошел в его лес, и все, кто до этого в нем был, вдруг показались ему просто случайными туристами. Нет, человек даже не вошел, он словно всегда был в этом лесу, просто до того как отец столкнулся с фактом понимания, что он повзрослел, ему никогда не хотелось, чтобы этот Гарри Поттер прошел под его елкой. Стоило хоть на секунду задуматься об этом, и мысль уже не шла из головы шишки. Думаете, он был счастлив? Нет, он начал затяжную войну с собой. Он хотел упасть в чью-то ладонь и раньше, даже в руку женщинам, что вас или меня произвели на свет, но этого не случилось. Он держался, как мог, и все ради кого? Человека, которого он презирал, и это чувство всегда было взаимно? Сына того, кто его унижал? Ребенка друга, которого он погубил? Человека, лгать которому до самого конца было его долгом? Такие чувства могут приносить радость, Гарри?

- Нет, – его поражало то, насколько Снейп мог быть честен и откровенен с теми, кому доверял. Что для него было важным никогда не лгать своему ребенку, но попытаться позволить ему принять себя - со всеми недостатками.

- Эти его эмоции… От них можно освободиться только двумя способами, – Аска серьезно смотрела ему в глаза. – Не дайте ему пролететь мимо вашей ладони, не дайте ему умереть, больно ударив вас напоследок по лбу за то, что так и не оценили, не поняли… Я пойму, если вы не сможете протянуть руку. Он тоже поймет, просто если вы попробуете ему объяснить, почему не можете принять то, что с ним случилось, возможно, появится третья вероятность…

- Нет, думаю, она не нужна, потому что все это произошло не только с ним. Я просто не отдавал себе отчета, что могу искать это чертово дерево не для того, чтобы вырвать его с корнем. Что то, что мне на самом деле нужно - это просто протянуть руку за этой гребаной упрямой шишкой!

Есть люди, которые всегда стремятся объять необъятное. Для них синица в руке - это всегда очень мало, а журавль в небе - как-то слишком много. Такие люди опасны… Они слишком долго ищут то единственное, что ценно для них, так долго, что зачастую, когда находят, понимают, что уже, в общем-то, давно прошли мимо своей мечты, и теперь это чья-то чужая мечта, не способная принадлежать им. Обычно в такие моменты эти люди чувствуют странную удушающую тоску. Некоторые могут с этим пониманием жить, другие - нет. Ты, Гарри, - не из тех, кто смирится. Я, знаешь ли, тоже.



Я люблю тебя, Гарри. Ты даже не в состоянии понять, как сильно я тебя люблю. Никогда не уйду… Гнать будешь - не смогу.

- Я не стану. Честно.

- Станешь. Непременно станешь, но я не исчезну. Потому что тут не только тебе решать.




Я не слепа, Малфой, я могу разглядеть настоящую страсть. У всех появляются важные для них люди. Дружба сменяется иными ценностями. Для всех. А я… Наверно, я просто не способна на сильные чувства, мне не хватает умения терять голову, сводить все самое важное в мире к одному взгляду.

Малфой пожал плечами.

- Вот только не надо себя жалеть. Вы умны, успешны, богаты. Люди любят по-разному. Одни - с кострами в душах, а другие - с чашкой чая, утренней газетой и привычкой проводить лето в Ницце. Не бывает правильных или неправильных чувств, бывают чуждые вам эмоции или понятные. Я сам никогда никем не бредил, не сходил с ума от тоски, не готов был отдать все, чем владею, за чью-то улыбку. Но случались утра, когда, просыпаясь с кем-то в одной постели, я радовался тому, что мой день начался именно так. Возможно, и у вас настанет такое благословенно спокойное время, как только вы перестанете искать в себе то, чего в вас нет и не должно быть.



Да кто тебя просил?! Мне, твою мать, что - теперь нести ответственность за каждого, кто привязался ко мне против моей воли? Ты не нужна мне, и никогда не была нужна! Я не требовал твоих великих жертв. Мне никто и никогда не был нужен, кроме моей семьи! Думаешь, я наслаждался всем, что со мной творилось? Я просто был хорошим сыном, и я был честен. Ты хотела меня, а не я тебя.



- Тогда почему ты мне лгал?

На сей раз Невилл был честен.

- Когда имеешь так мало, страх потерять это становится просто огромным. Тебе правда лучше уйти. Мне в этой жизни, кроме тебя, терять уже нечего. Я хочу, чтобы ты жил. Хочу, чтобы сейчас ты ушел вместе с Гарри. Я прошу…

Драко смотрел на него холодно.

- Лонгботтом, ты дурак. Ты говоришь, что знаешь меня? И кто я, по-твоему? Шлюха, для которой любой сгодится? Что мне там без тебя делать? Поплакать немного и залезть в штаны к тому же Поттеру? Так ты видишь мое спасенное тобою будущее? Нет, Лонгботтом, ты меня не знаешь, – он немного повернулся к Пэнси. – Ты, к счастью, тоже.



Он умер. И все… Понимаешь, Пэнси, совсем все. Конец. Не с кем больше ругаться, некого целовать, говорить о своей любви некому. Только дрожь в коленях и пустота.


Он никогда не готов был признать это вслух, но собственнические чувства Гарри согревали порой сильнее, чем его же самые жаркие объятья. Вот уже несколько лет он чувствовал себя нужным, необходимым, как воздух, человеку, которого любил. Впервые судьба была так благосклонна к нему на взаимность. Наверное, было в нем, Северусе Снейпе, что-то неправильное. Он сам никогда не был готов делить с кем-то то, что ему дорого, и ненавидел, когда его самого делили. В Поттере было то, чего недоставало Лили. Их объединяла странная способность сводить рамки своего мира до одного человека.


Много позже, потеряв Лили и лучше узнав Люциуса, он понял, что, как ребенок, никогда не знавший родительской ласки, он тогда просто запутался в понятиях. Превратил свое стремление не к любви, но к дружбе, к участию в его судьбе, в храм двух богов, сила противоречий между религиями которых все уничтожила. Постигая позже науку желания, он понял, что никого из них не хотел. Ему нужна была их симпатия, положенная на плечо рука, но никак не два тела, сплетенных в жаркой, иногда несовершенной, но все же гармонии.

@темы: из фанфиков